Пиппа Роско – Любимая бывшая жена (страница 15)

Она посмотрела на Хавьера, который сбросил простыню и вышел из комнаты в черных хлопчатобумажных штанах. Она пыталась не обращать внимания на жар, который почувствовала, наблюдая за игрой мышц на его спине.

Снова громкий стук в дверь.

Хавьер грубо выругался. Эмили стояла наверху лестницы, когда он распахнул дверь и увидел Санти с бутылкой шампанского, часть которого пролилась на пол во дворе.

— Санти, который час? — осведомился Хавьер.

— Пора пить, дружище! — ответил Санти и протиснулся в дом. Он резко остановился, увидев Эмили наверху лестницы, и приветственно раскинул руки. — Эмили, радость моя! Как хорошо, что ты здесь! Что сделал этот негодяй, чтобы вернуть тебя?

— Он инсценировал амнезию, — усмехнулась Эмили.

— Мерзавец! — воскликнул Санти, резко шлепнув Хавьера рукой по плечу. — Что с тобой произошло?

— Со мной? Сейчас… — Хавьер посмотрел на наручные часы. — Половина одиннадцатого утра, Санти. Что с тобой?

— Ничего, Касас. Абсолютно ничего! — театрально произнес он. — Меня номинировали на ЭТТА, — подытожил он и притворился, что полирует ногти.

Эмили громко ахнула и бросилась вниз, чтобы поздравить его. ЭТТА давала всемирно известные награды в области кино только лучшим из лучших.

— Санти, это потрясающие новости! — воскликнула она, тепло обнимая его и игнорируя предостерегающий взгляд Хавьера. — Где Мариана?

— Сейчас придет. Она зашла в пекарню. Эта женщина не может без чуррос. Даже их запах сводит ее с ума.

Когда двое мужчин обнялись, у Эмили затрепетало сердце. Она осознала, как отдалилась от красивой супружеской пары. Мариана была великодушна и весела, а обаяние Санти завораживало, но Эмили всегда чувствовала себя неловко из-за того, что им приходилось говорить с ней на английском языке. Как только она более или менее выучила испанский язык, Санти и Мариана уехали в Австралию на год, и с тех пор она их не видела. Но сейчас она пожалела, что стеснялась друзей Хавьера.

Санти торжественно поставил уже открытую бутылку на стол, повернулся к Хавьеру и заключил его в объятия.

— Друг мой, я не смог бы сделать это без тебя. Если бы ты не… — Санти заикался от избытка эмоций.

Эмили наблюдала, как Хавьер отмахивается от похвалы. Он вложил много денег в первый фильм Санти и другие его творения, что было рискованно для двадцатиоднолетнего парня, который боялся провала. Но она понимала, как это оказалось важно для обоих мужчин, связь которых была неопровержима.

Она услышала, как Мариана кричит Санти, и увидела ее входящей в дом. Заметив Эмили, она тут же обняла ее и прижала к своему большому животу.

Эмили ахнула, широко раскрыв глаза и положив руки на плечи Марианы.

— Двойняшки.

— Да ты что! — воскликнула Эмили. — Когда тебе рожать? — спросила она, боясь того, что роды начнутся в течение следующего часа.

— Еще нескоро. Это он во всем виноват, — ласково проворчала Мариана. — Мы больше не спим вместе.

— Не вы одни, — послышалось тихое ворчание Хавьера, и Эмили рассмеялась.

— Поздравляю! — сказала она. — Можно мне?…

Мариана схватила ее руки и с гордостью прижала их к своему круглому животу.

— Эмили, познакомься с Сарой Торрес, — произнесла она, положив ее руку на левую сторону живота. — И ее братом Оскаром-Хавьером Торрес, который справа.

По спине Эмили пробежала дрожь, когда она поняла значение имени их сына. Она подняла глаза и поймала взгляд Хавьера, который смотрел на нее и на живот Марианы.

Эмили хотела такого же счастья. Она желала забеременеть от Хавьера и чувствовать, как вместе с ребенком растет их любовь. Ей хотелось ладить со своим малышом и делать все то, чего не сделали ее родители и родители Хавьера. Она стремилась смягчить боль и облегчить ошибки прошлого своей любовью, но сомневалась, что этого достаточно. Ей хотелось, чтобы они оставались в браке, но этого не случится, если они не разберутся со своим прошлым. Глаза Хавьера вспыхнули пониманием, словно он прочел ее мысли.

Хавьер откинулся в кресле в тени зонтика, наслаждаясь отдыхом от палящего послеполуденного солнца. Стол был завален тарелками и стаканами, бутылками и пробками, а также крошками от чуррос. Мариана и Эмили, склонив головы друг к другу, весело болтали на смеси испанского и английского языков, что застало Хавьера врасплох.

— Потрясающе! — выпалила Мариана.

— Нет, это было ужасно. Но клиентка так хотела, и она это получила.

— Сколько стоит зеленая кварцевая ванна?

— Один миллион евро.

Эмили была в восторге от своего бизнеса. Рассказывая о нем, она оживала, ее движения и выражение лица становились плавнее и увереннее. Она гордилась своей работой, компанией и способностями, чего Хавьер раньше не видел. И ему вдруг стало любопытно. Любопытно, как выглядит ее офис и квартира. И ему стало неловко из-за того, что, если не считать короткого неприятного визита к ее матери и отчиму, они не провели вместе ни одного дня в Англии. Он так торопился обосноваться здесь, во Фрихилиане, подальше от дома своей матери в Мадриде или своего дяди в Барселоне, что не понимал, как тяжело и одиноко Эмили. А когда она хотела вернуться в Англию, чтобы хотя бы повидаться с друзьями, он ничем ей не помог.

Сжав салфетку в руке, он заметил тяжелый взгляд Санти.

— Значит, она узнала, что ты притворяешься? — спросил он, пригвоздив его взглядом.

— Что? Ты считаешь, я сам признался? — сказал Хавьер.

— Точно нет.

— Вот-вот, — неохотно признал он. — Это был не лучший момент для меня, но она старалась изо всех сил.

Санти вопросительно поднял бровь.

— Ты видел попугая? — спросил Хавьер.

— Я видел кошку, — ответил Санти. — И надеюсь никогда больше ее не встретить. — Он вздрогнул и перекрестился.

— Сатана — кошка-сфинкс, их неправильно понимают. Они невероятно нежные, — оправдывался Хавьер, даже не подозревая, как сильно стал ее ценить.

— Раз ты так считаешь… — снисходительно произнес Санти. — Я рад встрече с Эмили, — продолжал его друг. — Рядом с ней ты уравновешеннее.

Хавьер нахмурился.

— Ты мой брат. — Санти выругался. — Но я понятия не имею, почему ты не вернул ее сразу.

— Это не имеет значения. Она вернулась, — ответил Хавьер.

— Правда? Вернулась по-хорошему?

Хавьер не знал ответа на этот вопрос. И впервые в жизни он испугался, что одного его упорства будет недостаточно. К счастью, Санти оставил эту тему и начал рассказывать о своем последнем проекте, и все смеялись над историями со съемочной площадки о голливудской знаменитости. Мариана несколько раз ловила его взгляд, но Хавьер знал: сегодня она не будет ни о чем расспрашивать ни его, ни Эмили. Было достаточно того, что они празднуют успех его единственного настоящего друга.

Звонок телефона Хавьера нарушил атмосферу, и Санти воскликнул, услышав мелодию. Хавьер взглянул на номер, и выражение его лица изменилось.

— Простите. Я должен… — Он указал на телефон и пошел с ним в дом, не заметив, как слегка помрачнел Санти.

— Мама, — сказал Хавьер, стараясь говорить ровным тоном, несмотря на учащенное сердцебиение.

— Где ты? — спросила она властно и резко. Вопреки тому, что можно было предположить, Рената была трезвой. — Почему ты не со мной?

— Я восстанавливаюсь после аварии. Я во Фрихилиане, — ответил он, ненавидя себя за то, как бурлят его эмоции.

Словно ребенок, он отчаянно хотел усмирить свою мать, дать ей все, что нужно, потому что, в отличие от отца, Рената, по крайней мере, осталась со своим сыном. Но Хавьер боролся с этим игом уже много лет. Эмили и его брак также были попыткой убежать от матери — сейчас он это понимал. Он не выдумывал чувства к своей жене, но женился слишком рано.

— Разве ты еще не восстановился? — удивилась она. — Ты нужен мне здесь, в Мадриде.

— Мама…

Она выругалась и рявкнула:

— Не называй меня так!

Хавьер глубоко вздохнул:

— Я не скоро вернусь, Рената.

— Не говори чепухи! У меня появилась инвестиционная возможность, которую мы можем рассмотреть.

Под «мы» она подразумевала себя. На этот раз Хавьер не собирался сдаваться.

— А как же Луис? Ты не хочешь поговорить с ним? — Хавьер надеялся, что ее муж возьмет на себя хотя бы небольшую тяжесть от истерик Ренаты.

— Луис? О, он ушел. С ним покончено.

Хавьер сжал пальцами переносицу, стараясь избавиться от нарастающей головной боли.