Пиппа Роско – Любимая бывшая жена (страница 16)
— Что случилось?
— Он воровал, — прошипела Рената. — Опустошал наши счета. Вот почему мне нужно, чтобы ты вернулся. Ты должен все исправить.
— Нет.
На другом конце телефонной линии воцарилась гробовая тишина.
— Не веди себя как мальчишка, Хавьер. Я жду тебя завтра.
— Нет, — повторил он, яростно пытаясь умерить свой гнев.
Он только и делал, что отдавал, и теперь знал: этого никогда не будет достаточно.
— Как ты смеешь?! После всего, что я тебе дала! Ты неблагодарный, презренный ребенок. Эгоист! Если бы не я, где бы ты был? Как и твой неудачник-отец, ты был бы на улице. И ты думаешь, что бросишь всю мою любовь обратно мне в лицо? Вот что я скажу тебе…
Санти вздохнул, ставя последнюю тарелку в посудомоечную машину, помогая убирать со стола после обеда.
— Думаю, нам пора, дорогая, — сказал он жене.
Эмили нахмурилась.
— Ой, не уходите, — произнесла она, пытаясь скрыть разочарование в голосе. Было так приятно провести с ними день.
Грустно улыбаясь, Санти объяснил:
— Когда звонит Рената и разговор занимает больше двух минут, это плохой знак, Эмили. Она либо хочет денег, либо отругать его, либо и то и другое. Обычно последнее. Маловероятно, что Хавьер вернется. Но когда ты пойдешь к нему, будь с ним поласковей.
Слова Санти поразили ее в самое сердце, и Эмили поспешила заверить его, что так и будет.
Она попрощалась с ними, улыбаясь и искренне обещая вскоре позвонить Мариане, но день уже утратил свое очарование. Эмили сопереживала мужчине, с которым она угрожала развестись всего восемь дней назад. Внезапно прошлое перестало иметь большое значение, поскольку она увидела ребенка, которого Хавьер прятал у себя в душе. Того ребенка, на которого так повлияло поведение его матери и отказ отца, и она знала, как тяжело Хавьеру.
Она вошла в дом и увидела, что Хавьер смотрит на ущелье из окон гостиной, задумавшись. Наверное, они оба старались убежать от своего прошлого, когда поженились, надеясь найти хоть немного того, в чем им было отказано в детстве. Это не умаляло их чувства друг к другу, но им наверняка следовало быть снисходительнее к своей молодости, когда они решили быть вместе. Возможно, расставание означало только одно: они могли использовать это время, чтобы стать теми, кем им требовалось быть, прежде чем вернуться друг к другу повзрослевшими, поумневшими и ставшими намного самоувереннее. Мысли об этом успокоили Эмили и облегчили ее путь вперед. Она вдруг поняла, что надо делать.
Но, прежде чем рассказать о своих чувствах и поговорить о будущем, которого она хотела так сильно, она должна дать Хавьеру то, что ему нужно в данный момент. Она взяла его за руку и заставила развернуться к ней вполоборота. Коснувшись ладонью его щеки, она положила другую руку ему на грудь и встретилась с ним взглядом.
— Поговори со мной, — сказала она.
Она видела его желание закрыться от нее, как он делал все эти годы. Но она также заметила, как он борется с необходимостью открыться ей. Его попытки много значили для нее. И то, что он выиграл битву, давало ей надежду.
— Я с ней расстался.
Хавьер подумал, не вызвал ли он Эмили из своих глубоких фантазий. Он слышал, как уходили Санти и Мариана, и не сомневался, что они его поймут. Санти знал его достаточно давно и понимал, как на него влияют разговоры с Ренатой.
Но обычно ему удавалось скрывать это от Эмили. Большую часть их брака Рената была занята третьим мужем, потом ушла от него, обвинив в неверности почти за месяц до того, как Эмили уехала из Фрихилианы.
Тепло прикосновения Эмили смягчало его боль.
— Я с ней покончил, — злобно сказал Хавьер. — Она не мать. Она не способна на материнскую любовь. Ее эгоизм все разрушает. Я не дам ей больше ни денег, ни своего времени.
Огонь в его словах сжигал привязанность, которую он чувствовал к Ренате. А Эмили, простота ее принятия и прикосновения устранили по крайней мере часть вреда, нанесенного Ренатой за этот день.
— Мне жаль. — Ее слова потушили пламя, которое разожгла его мать.
— Ты не виновата, — отмахнулся он, желая сдержать свой гнев, хотя присутствие Эмили успокаивало его.
— Я не беру на себя ответственность. Я просто сочувствую тебе и понимаю.
Он изо всех сил пытался сдержать горечь и гнев. И даже во власти эмоций он знал: сделка, которую он заключил с ней, была святой. Это единственное, что у него осталось, и если он ее потеряет…
— Ты должна уйти, — с сожалением произнес он, пытаясь вырваться из ее объятий.
— Нет.
— Эмили, пожалуйста. Уйди! — скомандовал он, но как-то неуверенно.
— Я никуда не уйду, — заявила она, приподнялась на цыпочки и прижалась горячими сладкими губами к его рту.
— Мне больше не нужно время, Хави, — произнесла она между поцелуями.
Он почувствовал соль на губах и понял, что она плачет.
— Наша сделка… — начал он.
— Со сделкой покончено. Я хочу вернуться к тебе, — сказала она, дразня его губы языком. — Пожалуйста, разреши мне вернуться к тебе.
Потрясенный, он задрожал, с трудом сохраняя остатки самоконтроля. Словно освободившись от невидимых оков, которые удерживали его слишком долго, он подхватил Эмили на руки. Она обвила ногами его торс, а Хавьер обхватил руками ее ягодицы. Она срывала с него рубашку, пуговицы которой летели на пол, а потом стянула с себя топ. Вскоре он прижал ее спиной к стене гостиной и поцеловал в губы. Она не сопротивлялась и охотно приоткрыла рот, а потом простонала от удовольствия.
Хавьер отпрянул назад и посмотрел на Эмили. Ее широко распахнутые глаза светились от нетерпения, которое только распаляло его.
— Эмили… — взмолился он, теряя терпение.
— Я хочу тебя, — резко прошептала она и вдохнула. — Прямо сейчас.
Он развернул ее спиной к себе и уперся руками в стену по обе стороны от ее тела. Эмили потерлась ягодицами о его член, запрокинула голову и положила ее ему на плечо. Она очень боялась, что Хавьер передумает в последний момент и оттолкнет ее. Еще никогда она не хотела его так сильно.
Обхватив руками ее груди, Хавьер поглаживал большими пальцами ее напряженные соски. Ее тело пульсировало от жара и вожделения. Эмили подумала, что сойдет с ума, если он не поторопится.
Она всхлипнула, когда он сорвал с нее трусики и стал поглаживать пальцами у нее между ног. Мольбы, не всегда внятные, слетали с ее губ, но Хавьер неумолимо приближал ее к оргазму.
Эмили забылась, когда море ощущений обрушилось на нее одновременно огненным жаром и ледяной дрожью. Страсть и желание текли по ее телу, охваченному интуитивным чувством освобождения. Она переживала каждую секунду надвигающегося оргазма, упиваясь прикосновениями Хавьера и прерывисто дыша. Наконец она вспыхнула от предвкушения и возбуждения и утонула в наслаждении. Совершенно измученная, она уперлась головой в стену, радуясь тому, что Хавьер поддерживает ее, не давая упасть.
Он погладил ее бедра и ягодицы, успокаивая и провоцируя дрожь.
— Хавьер…
— Тише, — сказал он. — Я понял тебя.
Он рассмеялся, опьяненный желанием, и расстегнул молнию на брюках. Пока он осторожно раздвигал ее ноги, сердце Эмили едва не выскакивало из груди от ожидания. Она опять испугалась, что он вот-вот остановится, но потом Хавьер опустил голову и зашептал ей на ухо вызывающе эротические фантазии о том, что он с ней сделает.
Он медленно вошел в нее сзади, и она уперлась лбом в гладкую побеленную стену, дрожа от блаженства. Он не переставал шептать ей на ухо, глубоко наполняя ее. Она была окружена и полностью им одержима и упивалась этим, желая, умоляя о большем.
Такая первобытная потребность, пронизывающая Эмили, была на грани безумия, и она еще ни разу не чувствовала ничего подобного. Она превратилась в распутное существо, желая прикосновений, признаний и поцелуев. Он двигался медленно, провоцируя у нее сладкие вздохи и стоны, а потом его ловкие пальцы погрузились у нее между ног, и острые пики удовольствия пронзили ее, вызывая неконтролируемую дрожь. Движения Хавьера стали мощными и быстрыми, он приближал ее к очередному оргазму, к которому она не была готова, но желала больше всего на свете.
Хавьер искренне боялся открыть глаза, опасаясь, будто он действительно ударился головой во время аварии, и то, что произошло, — фантазия, вызванная сотрясением мозга.
Собравшись с силами, он осторожно приоткрыл глаза и обрадовался, увидев проклятого керамического попугая. А потом Эмили повернулась к его груди, провела по ней рукой и прижалась к нему сбоку.
— Тише, — прошептала Эмили.
— Я ничего не сказал.
— Ты слишком громко думаешь, — настаивала она.
Он покачал головой, не в силах сдержать улыбку. Он посмотрел на нее сверху вниз, и она прищурилась.
— Я сплю, — сказала она. — Разбуди меня.
Но он не мог этого сделать. Его руки блуждали по обнаженному телу жены, словно запоминая каждый ее дюйм в своем сознании и душе.
— Ох, ты ненасытен! Хватит секса! — воскликнула она с притворным ужасом, отвернувшись от него и заставив расхохотаться так громко, что у него заболели ребра.
Он уткнулся носом в основание ее шеи и поцеловал.
— Я не шучу, Хави, — проворчала она, но повернула голову, чтобы ему было удобнее ее целовать. — Если я не поем чего-нибудь в ближайшее время, то упаду в обморок. Я говорю серьезно.
— Не волнуйся, дорогая, у тебя будет все, о чем ты мечтаешь.