Пиппа Роско – Любимая бывшая жена (страница 14)

Он сжал пальцами ее руки, и она наклонилась вперед, мучая его легкими поцелуями и сильнее распаляя его желание. Она вцепилась руками в его рубашку, а он в ответ сжал пальцами ее ягодицы. Хавьер быстро и глубоко вдохнул, словно желал поглотить ее дыхание.

— Я хочу тебя, — отчаянно прошептала она. — Я уже просила тебя раньше, а потом убежала, — призналась она, задыхаясь и закрыв глаза. — Я снова прошу тебя. Пожалуйста, не останавливайся. Не в этот раз. Не сейчас.

Осторожно открыв глаза, она увидела, что он серьезно смотрит на нее.

— Ты в самом деле этого хочешь? — спросил он и отвел в сторону прядь волос, упавшую между ними.

Она прикусила верхнюю губу зубами и кивнула. Она так сильно желала Хавьера, что боялась снова признаться в этом.

— Любовь моя, я подчиняюсь тебе.

Он взглянул на нее так, будто никого на свете, кроме нее, не было.

Его слова развеяли последние сомнения Эмили, и она завладела в поцелуе его губами со всей властностью, на которую была способна. Хавьер подхватил ее на руки и встал, а потом поднес к столу, закрытому скатертью, и аккуратно уложил на него. Эмили уперлась ступнями в стол и наблюдала, как муж пожирает ее глазами.

— Моя королева, — решительно произнес он.

Он поднял вверх ее шелковистое платье и раздвинул ей ноги. Он терзал ее взглядом, молчаливо показывая, что именно хочет с ней сделать, предупреждая и усиливая предвкушение. Закрыв глаза, она растворилась в Хавьере и ощущениях, которые он провоцировал. Его поцелуи приближались все ближе к середине ее бедер, чувственное ожидание стало невыносимым. С губ Хавьера слетали нежности, которые он произносил по-испански, но ей не нужно было их переводить. Она чувствовала все, что он хотел ей сказать. Сейчас они были на одной волне, как никогда прежде. Казалось, сделка, которую они заключили между собой, сорвала все слои притворства и обнажила грубую и честную истину, с которой они не смогли разобраться несколько лет назад, потому что были слишком молоды.

Хавьер никогда не был верующим человеком, но ни разу в жизни так часто за короткое время не просил судьбу помочь ему. Он продолжал целовать и ласкать свою жену. Эмили слегка приподнялась со стола, и Хавьер улыбнулся: она всегда была страстной и экспрессивной, но сегодня стала еще несдержаннее. Эмили выкрикивала его имя, требуя поторопиться, но ему не хотелось нарушать их сделку. Он страстно желал свою жену, но знал, как много поставлено на карту, и не мог, не хотел рисковать.

Он дразнил Эмили, снова и снова приближая к оргазму, и наконец она зарыдала от удовольствия и обмякла в его руках. Немного успокоившись, он уложил Эмили в постель, опасаясь, что Сатана будет вертеться у его ног. Эмили попыталась сонно возразить, но он накрыл ее покрывалом и ни слова не сказал кошке, когда та запрыгнула на кровать и устроилась между коленей хозяйки. Хавьер еще долго стоял у кровати и просто наблюдал за своей женой.

Эмили проснулась, ее тело трепетало от нежного удовольствия. Она улыбнулась кошке, которая свернулась калачиком в ее ногах.

Повернувшись, она посмотрела на часы: три часа ночи. Ей стало не по себе. Подобное напряжение она испытывала после поездки с Хавьером в Альгамбру. Эмили знала: если она оставит все, как есть, Хавьер никогда не объяснится с ней до конца. Но, с другой стороны, она сама струсила и не стала его больше ни о чем расспрашивать.

Аккуратно, чтобы не потревожить кошку, она откинула одеяло, надела халат и спустилась вниз. В доме, окутанном тьмой и освещенном только лунным светом, царила совсем другая атмосфера. В гостиной она увидела, насколько резкими были изменения, которые она внесла в их дом. Она думала, что Хавьер спит на диване, но его там не было. Ее кожа покрылась мурашками. Если бы не лунное сияние на его белой рубашке, Эмили не заметила бы его во внутреннем дворике.

Она наблюдала за Хавьером дольше, чем следовало бы, пытаясь собраться с силами, потому что интуитивно знала: все, что будет сказано дальше, окажется разрушительнее той черты, которую она провела между ними.

Ни один из них не мог так жить дальше. Она открыла дверь во внутренний дворик и босиком прошагала к Хавьеру, который сидел на ступеньках, ведущих к нижнему уровню бассейна. Он не двигался, но она знала, что он чувствует ее присутствие.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но он опередил ее:

— Почему ты тогда не вернулась?

Глава 9

Эмили обрадовалась, что, спрашивая, Хавьер не смотрел на нее. Хорошо, что она не видела выражения его лица, когда он задавал свой невыразительный вопрос. Она резко выдохнула, словно выталкивая из себя обиду и чувство вины.

Вот оно — то, от чего она пряталась прошедшие шесть лет. Она села рядом с ним на ступеньку, не касаясь его, хотя чувствовала тепло его тела.

— Мама познакомилась со Стивеном, когда мне было около одиннадцати, — начала она, зная, чего он ожидает от нее. — До этого мы были только вдвоем. Маме было семнадцать, когда она зачала меня. Она злилась на родителей, которые не одобряли ее, и искала любовь совсем не там, где нужно. — Эмили пожала плечами. — Они выгнали ее из дома. Но, уверяю тебя, я никогда не чувствовала себя обделенной. Мама очень оберегала меня. Она рассказывала мне чудесные сказки о феях, вечеринках, магии и цветах. — Эмили вспоминала детство, полное ярких переживаний, смеха и любви. — Ей было нелегко. Она много работала, ей приходилось брать меня с собой на уборку, пока я не подросла до детского сада и школы. Иногда вместо ужина она пила только горячую воду или ела кашу. Без помощи родителей семнадцатилетней девушке было тяжело. Все изменилось, когда она встретилась со Стивеном, но, к сожалению, изменилась и моя жизнь…

Эмили вспомнила, как ее мать испытала облегчение от того, что она сможет разделить со Стивеном свое бремя.

— Он сделал маму счастливой. С ним она почувствовала себя в безопасности.

Эмили совсем не думала о безопасности в утро своей свадьбы с Хавьером. Она была во власти безрассудного и опасного чувства и в глубине души наслаждалась тем, что ее свадьба не похожа на свадьбу матери.

— Я очень хотела, чтобы она была счастлива, — честно сказала она. — И я действительно не стремилась быть избалованным единственным ребенком, который ревнует свою мать к мужчине. — Слеза медленно скатилась по ее щеке. — Мама постепенно изменилась. Она перестала быть яркой и живой, какой была, пока я не выросла. Я видела, как она теряет часть себя из-за человека, которому было все равно. Хотя Стивен не требовал и не ожидал, что она поставит его на первое место, он просто позволил этому случиться. Он брал и брал, а мама только отдавала. Она вращалась вокруг него, как Земля вокруг Солнца, — объяснила Эмили, и у нее перехватило дыхание. — И я не хотела стать такой, как она, рядом с тобой.

Слова Эмили поразили Хавьера, как удар в живот, и он отчасти пожалел, что задал ей этот вопрос. Если ранее он переполнялся гневом и обидой, то теперь ему казалось, что по его венам струится яд.

— Эмили…

Она подняла руку, останавливая его.

— Ты не виноват, Хавьер. И я не виню тебя, — произнесла она достаточно быстро, чтобы он поверил. — Но я не говорила по-испански и никого здесь не знала. Я отложила защиту диплома, чтобы остаться с тобой. Я стала ждать, когда ты вернешься домой, чтобы вместе провести выходные и просто поговорить. И даже тогда мне нечем было с тобой поделиться, только рассказать о том, что я купила для дома или приготовила на ужин.

Хавьер нахмурился, сбитый с толку:

— Я предлагал тебе поступить в местный университет.

— Да, — согласилась она, — но я не знала испанского.

— Ты могла брать уроки.

— Да, но тебе нравилось, когда я путешествую вместе с тобой, пока ты занимаешься делами. Я должна была начать занятия, когда мы поехали на неделю в Севилью.

— Да, но…

— А через семестр мы поехали в Сарагосу.

Хавьер молчал. Ему не нравилось оглядываться назад и осознавать то, что он не понимал тогда простых вещей.

— Время шло, и ты работал все больше, а я была одна. И я подумала: если я вернусь в Англию, ты приедешь за мной. Я поняла бы тогда, что я дорога тебе.

Услышав ее признания, он задрожал от боли и обиды, которые они оба скрывали.

— Почему ты не приехал за мной? — тихо спросила Эмили.

— Я не мог. — Ему стало совестно.

— Почему?

— Потому что я подвел тебя. Я долгие годы добивался успеха, а когда дошло до самого важного в моей жизни — до тебя, — я оплошал. Я не мог смотреть тебе в глаза. — Хавьер зажмурился от боли, пока наружу вырывалась истина. — Мне казалось, если я не приеду к тебе и не увижу твоих упреков, значит, ничего и не было. Значит, я не подвел тебя, а ты не бросила меня.

Она обхватила рукой его подбородок и мягко развернула Хавьера лицом к себе, ожидая, когда он откроет глаза. Подняв веки, он прочел в ее взгляде понимание, прощение и боль, которая сжимала его сердце, как тиски. В наступившей тишине Эмили положила голову ему на плечо, и они сидели так до тех пор, пока рассвет не достиг вершины ущелья, сжигая тьму и заливая синеву неба золотом. А потом заорала Сатана, сообщая, что ей пора завтракать.

Три часа спустя, после того как Хавьер покормил Сатану и упал в постель, измученный недосыпом, в дверь громко постучали. Хавьер злобно выругался, когда Эмили вскочила с кровати, опасаясь, что визитер вышибет дверь. Все еще не пришедшая в себя от эмоциональных откровений, Эмили не сразу собралась с мыслями.