Пьерджорджо Пуликси – Последний круиз писателя (страница 42)

— Я… собирался выйти из каюты номер двенадцать. Прежде чем это сделать, я слегка приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что снаружи никого нет, и так я увидел человека. Я подождал, пока он уйдет, после чего вышел сам.

Марцио обернулся к капитану.

— Помогите мне, двенадцатая закреплена за…

— Кармен Маццалупо.

Карузо расхохотался.

— А что ты делал в комнате Маццалупо в четыре утра? — невинно спросил книготорговец.

— Кроссворды разгадывал, Монтекри. Что, ты думаешь, он там делал? — взорвался полицейский, изобразив недвусмысленный жест.

Лицо моряка сделалось пунцовым.

— А еще что-нибудь ты видел? — спросил у него Васто.

Луччи покачал головой.

— А куда он пошел, выйдя из седьмой? — спросил Карузо.

— В третью. В свою каюту.

— Молодец, матрос, — сказал полицейский, похлопав его по плечу. — Надеюсь, ты ей показал, этой милфе. Спасибо за информацию, капитан. Вы хорошо сделали, что сами к нам пришли.

— Это мой долг, — ответил Васто, коснувшись полей шляпы, и ушел вслед за боцманом.

— Все понятно с Маццалупо. Синьора любит молодое мясо. Эта штучка мне нравится все больше и больше.

— То, что она нам сказала…

— Может означать все или ничего. По-моему, это ничего не значит, — заключил Флавио, вытаскивая сигарету из пачки.

Корабль внезапно накренился, издав зловещий стон, и киль захлестнула огромная волна. Мужчины потеряли равновесие и ударились о стену с глухим стуком. На мгновение они замерли, затаив дыхание, а потом напряженно переглянулись.

— Я начинаю думать, что этот корабль проклят, Монтекри, — прошептал Карузо, как только пол перестал плясать под ногами, и наклонился, чтобы поднять пачку, выпавшую у него из рук.

— Ну ты-то не начинай. Нам только суеверий здесь не хватало.

Мисс Марпл и Пуаро вошли со скучающим видом, абсолютно безразличные к трагедии и непогоде.

— Ах, если бы только кошки могли говорить… — произнес Карузо, глядя на них. — Уверен, они знают, кто виноват.

Глаза Марцио вдруг осветились внезапным озарением.

— Карузо, ты гений! — выдохнул он взволнованно.

— Почему?

— Потому что кошки могут говорить.

— Что ты курил, Монтекри?

— Вот видишь, я прав! Ты действительно гений! Решение кроется здесь. Иди за мной!

— Может, лучше нам сначала послушать этого актера, Кристалло?

— Не надо. Этот бедолага здесь ни при чем.

— Но…

— Доверься мне. Пойдем.

Против своей воли полицейский поднялся и пошел за ним.

ГЛАВА 52

Монтекристо и Карузо вернулись в ресторанный зал спустя более часа, на этот раз вместе с корабельным врачом Густавом Арно. Мисс Марпл и Пуаро следовали за книготорговцем, словно тени.

— Ох, наконец! Куда вы подевались? — выпалил Этторе Кристалло. — Пойдемте. Мне больше не вынести этого ожидания.

— Вернитесь на место, Кристалло. Вы никакого отношения не имеете к этой истории. У вас, безусловно, были свои веские причины ненавидеть Галеаццо, но мы знаем, что вы непричастны к его убийству.

— Уфф… — выдохнул актер, садясь. — Первая хорошая новость за день.

— Минус один, — загадочно произнесла Кармен Маццалупо.

— Капитан, могу я попросить вас о любезности? — спросил Карузо. — Приведите, пожалуйста, Елену Сабину, а мы пока начнем.

Васто кивнул и отправился на нижнюю палубу.

Полицейский и книготорговец взяли два кресла и устроились перед публикой, состоящей из подозреваемых.

Море тем временем успокоилось, и дождь перестал лить стеной.

— Хочешь начать? — спросил Карузо у Марцио.

— Ох, это прямо настоящий dénouement[35] в духе Агаты Кристи, — прокомментировал Мишель Анастазиа.

— Это что еще значит? — спросил полицейский.

— То, что мы собираемся сделать, — раскрыть тайну, — объяснил книготорговец.

— Вы знаете, кто это сделал? — спросил Польпичелла, сидевший как на иголках.

— Вы слишком торопитесь. Поскольку это путешествие превратилось в настоящий «камершпиль», камерную трагедию, — перевел книготорговец для полицейского, — я бы предложил начать сразу с первого неожиданного поворота. Потому что мы должны отдать должное человеку, позволившему нам распутать многие нити этого клубка интриг, лжи и секретов.

— Поднимитесь, синьор Ронкони, — пригласил его Карузо. Фотограф поднялся на ноги, провожаемый любопытными взглядами других пассажиров. — Снимите парик, — сказал полицейский. Тот выполнил просьбу, обнажив абсолютно лысую голову.

Поднялся гул удивления.

— Мы узнали одну вещь, и она нас сильно поразила: дело в том, что, несмотря на славу и коммерческий успех, Аристид Галеаццо был очень несчастлив и ужасно одинок, — произнес Монтекристо. — Я не смею представить, как он чувствовал себя, когда его мир и все, во что он верил, пошатнулось и начало рушиться одно за другим. Человек, который сможет нам ответить, находится здесь, он стоит перед вами. Его зовут не Симоне Ронкони, а…

— Меня зовут Никола Чингуетти. Я бывший полицейский и уже несколько лет работаю частным детективом в Милане. У меня свое агентство, куда некоторое время назад и обратился синьор Галеаццо, потому что у него были подозрения относительно очень близких ему людей.

— Поясните точнее, Чингуетти.

— Жены, дочери и его итальянского издателя.

— Вы знаете, чей пистолет мы нашли среди его личных вещей?

— Конечно. Мой. Галеаццо попросил меня одолжить его ему, прежде чем отправиться в круиз, потому что он не чувствовал себя в безопасности.

— И вы, значит, его ему дали? — продолжал Карузо.

— Да, но в то же время я подсказал ему, что если он опасается за свою неприкосновенность, то ему было бы лучше найти способ, при котором я мог бы сесть на корабль вместе с ним.

— Вы так и поступили. Вы сели на «Мизанабим» под прикрытием, выдав себя за фотографа, верно?

Никола Чингуетти кивнул.

— А другие задания у вас были?

— Я не знаю, могу ли я…

— Не волнуйтесь, правда все равно всплывет тем или иным образом, — заверил его инспектор.