Пьер Жюль Теофиль Готье – Роман мумии (страница 1)
Теофиль Готье
Роман мумии
Pierre Jules Théophile Gautier
Le Roman de la momie
© ООО «Издательство „Вече“», 2025
Посвящение Эрнесту Фейдо
Посвящаю вам эту книгу, которая принадлежит вам по праву. Открыв мне свои знания и свою библиотеку, вы заставили меня поверить, что я ученый и достаточно хорошо знаю Древний Египет, чтобы описать его. По вашим стопам я ходил в храмах, во дворцах, в подземельях, в городе живых и в городе мертвых. Вы приподняли передо мной вуаль, скрывавшую лицо таинственной богини Изиды, и воскресили гигантскую исчезнувшую цивилизацию. Эта история ваша, но роман – мой. Мне оставалось только собрать воедино своим пером, словно мозаичные фрагменты, те драгоценные камни, которые вы мне принесли.
Пролог
– Я предчувствую, что в долине Бибан-эль-Молюк[1] мы найдем еще не тронутую никем гробницу! – Так говорил молодому, важному англичанину человек гораздо более смиренного вида, отирая платком с синими клетками свой облысевший лоб, на котором блестели капли пота, точно он был из пористой глины и наполнен водой, как древний сосуд.
– Да услышит вас бог Озирис! – ответил немецкому ученому молодой лорд. – Такое воззвание можно высказать перед развалинами древней Diospolis Magna[2]; но Озирис нас пока что не слышит. Много раз мы уже терпели неудачу: нас всегда опережали искатели сокровищ.
– Рано или поздно мы найдем гробницу, которую не тронули ни цари-пастыри[3], ни мидяне Камбиса[4], ни греки, ни римляне, ни арабы. И она отдаст нам свои неприкосновенные богатства и свою девственную тайну! – продолжал ученый с увлечением, зажигавшим огонь в его зрачках, закрытых синими очками.
– И о ней вы напишете ученейшее исследование, которое поставит вас рядом с Шампольонами, Розеллини, Уилкинсонами, Лепсиусами и Бельцони[5]! – сказал молодой лорд.
– Я посвящу мою книгу вам, милорд! Потому что без вашей царской щедрости я не мог бы подкрепить мою научную систему лицезрением памятников и умер бы в маленьком немецком городке, не увидев чудес этой древней земли, – ответил ученый растроганным тоном.
Этот разговор происходил неподалеку от Нила, при входе в долину Бибан-эль-Молюк, между лордом Ивендэлем, сидевшим верхом на арабском коне, и доктором Румфиусом, более скромно ехавшим на тощем осле, которого подгонял палкой местный крестьянин.
Барка, доставившая этих двоих путешественников на место и служившая им временным жилищем, была причалена к другому берегу Нила, перед селением Луксор. Она стояла с убранными веслами, а большие треугольные паруса были скатаны и привязаны к реям.
Посвятив несколько дней осмотру и изучению поразительных развалин Фив, гигантским останкам несравненного города, путешественники переплыли в легкой египетской лодке «сандал» реку и направились к бесплодной горной цепи, которая сохраняет в своих недрах, в глубине таинственных подземных кладбищ, саркофаги древних обитателей дворцов противоположного берега.
Несколько человек из экипажа барки сопровождали лорда Ивендэля и доктора Румфиуса на некотором расстоянии, а прочие, лежа на палубе в тени каюты, мирно курили трубки, охраняя судно.
Лорд Ивендэль был одним из тех безупречных во всех отношениях молодых англичан, которых порождает светская жизнь, свойственная высшей английской аристократии. В нем всегда присутствовала уверенность в себе пополам с легким пренебрежением к окружающим. Однако право на такое поведение давали большое наследственное богатство, древность фамилии, записанной в книге пэров и баронетов (этой второй Библии Англии), а также внешняя красота, о которой можно было сказать только то, что она слишком совершенна для мужчины.
Голова лорда Ивендэля, чистых очертаний, но лишенная страстей, казалась восковой копией головы Мелеагра[6] или Антиноя[7]. Розовый цвет губ и щек был естественным, но его как будто создали помада и румяна, а белокурые волосы вились от природы так правильно, точно над ними поработал искусный парикмахер или камердинер. Правда, твердый взгляд глаз синевато-стального цвета и презрительная усмешка, выдвигавшая нижнюю губу, компенсировали женственность этого лица.
Как член яхт-клуба молодой лорд время от времени позволял себе прихоть совершать экскурсии на своем легком судне «Пэк». Эту яхту построили из индийского тика и отделали, как изящный будуар, а экипаж был немногочисленным, однако состоял из опытных моряков. В прошлом году лорд посетил Индию, а теперь находился в Египте, и его яхта ожидала его на рейде возле Александрии.
Чтобы поездка не была бесполезной, Ивендэль взял с собой товарища – ученого, врача, натуралиста, рисовальщика и фотографа. Впрочем, лорд и сам был очень образован, а успехи в свете не заставили его забыть о своих триумфах в Кембриджском университете.
Ивендэль одевался с аккуратностью и щепетильной чистотой, характерной для англичан, которые бродят по пескам пустыни в таком же виде, как если бы гуляли по Рамсгитскому молу[8] или по широким тротуарам Вест-Энда[9].
Пальто, жилет и панталоны из белого холста, предназначенного, чтобы отражать солнечные лучи, составляли его костюм, дополненный узким синим галстуком с белыми горошинами и необычайно тонкой панамой, окутанной белым газовым вуалем.
Египтолог Румфиус даже в этом палящем климате оставался верен черному сюртуку, традиционному для немецкого ученого. Некоторые пуговицы оторвались, панталоны местами блестели и протерлись, а возле правого колена внимательный наблюдатель мог бы заметить на сероватой материи более темные пятна, свидетельствовавшие о привычке ученого вытирать переполненное чернилами перо об эту часть одежды. Кисейный галстук, свитый точно веревка, висел небрежно вокруг шеи, на которой сильно выдавался хрящ, называемый адамовым яблоком.
Румфиус одевался с ученой небрежностью и не был красив: редкие рыжеватые волосы с проседью висели около торчащих ушей и поднимались на кончиках по вине слишком высокого воротника его сюртука. Совершенно обнаженный череп блестел, точно кость. Нос, необычайно длинный, закруглялся на конце, как цветочная луковица.
Такая физиономия вместе с синими кругами очков, закрывавших глаза, придавала ученому смутное сходство с ибисом, еще более увеличивающееся из-за привычки опускать плечи – вид, вполне подобающий и как бы назначенный Провидением для чтеца гиероглифических[10] надписей и картушей[11]. Можно было подумать, будто Румфиус – бог с головой ибиса, которого изображали на погребальных фресках, переселившийся в тело ученого по закону переселения душ.
Теперь лорд и доктор направились к островерхим скалам, окружающим погребальную долину Бибан-эль-Молюк, царственный некрополь древних Фив. Эти двое вели разговор, из которого приведены уже несколько фраз, как вдруг, подобно пещерному жителю, из черной пасти опустевшей гробницы появилась на сцену новая личность, довольно театрально одетая: она предстала перед путешественниками и приветствовала их восточным поклоном, одновременно смиренным, ласковым и полным достоинства.
Это был грек, устроитель раскопок, торговец и производитель древностей, продающий в случае надобности новодел за недостатком древнего. Но в нем ничто не напоминало вульгарного и голодного эксплуататора иностранцев.
На этом человеке был тарбуш, или феска, из красного войлока, украшенная пышной кистью синего шелка, а из-под узкой белой полоски нижней холщовой шапочки были видны бритые виски одного цвета со свежевыбритым подбородком. Лицо оливкового оттенка, черные брови, крючковатый нос, глаза хищной птицы, большие усы, резкий разрез подбородка, точно от удара сабли, – все придавало бы ему подлинный вид разбойника, если б резкость черт лица не смягчалась показной любезностью и угодливой улыбкой спекулянта, часто общающегося с публикой.
Одежда его была очень опрятна: куртка цвета корицы, вышитая шнурами того же оттенка, кнемиды, или гетры, из такой же материи, белый жилет с пуговицами в виде цветков ромашки, широкий красный пояс и необъятные шаровары с множеством пышных складок.
Этот грек давно уже следил за баркой, стоявшей на якоре перед Луксором. По размерам ее, по числу гребцов, по роскоши убранства – и в особенности по английскому флагу на корме судна – он своим нюхом торгаша почуял богатого путешественника, любознательность которого можно использовать. Такой путешественник явно не удовлетворится статуэтками из эмалированной голубой или зеленой глины, гравированными скарабеями, бумажными оттисками гиероглифических надписей и разными мелкими произведениями египетского искусства!
Торговец следил за передвижениями путешественников среди развалин и ждал их в своем привычном месте в твердой надежде поживиться, поскольку знал, что те, удовлетворив свое любопытство, непременно переплывут через реку, чтобы посетить царские подземные могилы. Всю эту погребальную область он считал как бы своим владением и преследовал подчиненных ему шакалов при всякой попытке порыться в гробницах.
Со свойственной грекам хитростью он по внешнему виду лорда Ивендэля быстро оценил вероятные доходы его светлости, поэтому решил не попасть впросак и извлечь больше выгоды из истины, чем из обмана. Вот почему торговец отказался от мысли водить благородного англичанина по гипогеям[12], уже сто раз обойденным, или вовлечь его в раскопки в таких местах, где не найдется ничего, потому что сам этот торгаш уже давно извлек оттуда и продал очень дорого все, что было там примечательного.