Пьер Саворньян – Экспедиции в Экваториальную Африку. 1875–1882. Документы и материалы (страница 58)

Чтобы реализовать этот дерзкий проект, требовались миллионы и миллионы. Стэнли получил их от бельгийского короля, проявившего завидную щедрость[913]. В других странах не довольствовались бы обещанием несметных богатств Экваториальной Африки. Там бы потребовали расчетов, различных смет, выразили бы обеспокоенность по поводу возможного снижения прибыли из-за неизбежной конкуренции и появления новых линий коммуникаций. И были бы, вероятно, неправы. В чем они были бы правы, так это в том, что трудный путь по Конго между Стэнлипулом и его устьем все равно не мог бы обеспечить весь объем африканского транзита. И даже если бы нашелся более удобный, все равно было бы невозможно установить торговые отношения с многочисленными племенами, мало расположенными к белым, которые со страхом вспоминали их стремительный, словно ураган, поход.

Я попросил снова отправить меня в Африку[914]. Географическое общество, Французский комитет Африканской ассоциации[915], парламент и министерства просвещения[916], военно-морского флота и иностранных дел[917] согласились финансировать мою двойную – научную и гуманитарную – экспедицию.

Если я с немалыми усилиями преодолевал сопротивление самого разного рода и порядка, которые порой вставали на моем пути во Франции, то среди своих коллег я нашел горячую поддержку и преданное участие. Позволю себе высказать здесь особую признательность адмиралу де Ларонсьеру Ленури[918], президенту Географического общества Франции[919], и Фердинанду де Лессепсу[920].

После некоторых колебаний министр военно-морского флота[921] одобрил мою программу, дал разрешение на отъезд и выделил необходимые кредиты. По моему предложению доктор Балле остался во Франции, чтобы завершить приготовления к экспедиции. Он должен был затем присоединиться ко мне вместе с разборными судами, предназначенными для плавания по Алиме и Конго, и с персоналом для французских постов.

Я же без промедления и один отправился в Африку. Это было 27 декабря 1879 г.[922]

Стэнли, который мог рассчитывать на миллионы Леопольда II, уже несколько месяцев находился в низовьях Конго.

А я с обещанными ста тысячами франков для нужд экспедиции устремился со всем пылом, хотя и больной, к Огове, но не как соперник, а как соревнующийся с соратником, качествами которого я восхищаюсь.

Глава II

Организация моего каравана в Габоне • Ногес и Мишо • У места слияния Пассы с Огове • Покупка деревни • Основание Франсвиля (июнь 1880 г.) • «Кусок материи» • Женщина в Конго • Привилегия великого белого вождя

По прибытии в Габон я встретил моих переводчиков и прежних носильщиков с Верхней Огове (бывших рабов, которых я освободил и разместил в нашей колонии), готовых следовать за мной. Так что я без труда организовал свой караван; в этом мне помогли два моих соотечественника – Ногеc[923] и Мишо[924].

Увы! Полтора года спустя[925] лихорадка отнимет у нас славного Ногеса, которого я собирался назначить комендантом нашей первой станции. Но если я могу заплатить справедливую дань сожаления и признательности только памяти преданного соратника, павшего на своем посту, меня утешает мысль, что я привез домой молодого сотрудника Мишо, который вернулся со мной во Францию после двух с половиной лет отсутствия. Никто бы не сказал по его цветущему виду, что он разделял с нами все трудности и тоже отдал долг лихорадке[926]. Но все равно его лицо не может никого обмануть. Оно несет отпечаток тех качеств характера, которые Мишо проявлял в ситуациях, иногда крайне сложных, когда он твердо, но не переходя границ, либо вел, либо руководил караванами из шестисот – семисот человек или же когда он усердно и со знанием дела помогал мне в исследованиях.

Приняв в стране иненга[927] и выше по течению необходимые меры для установления торговых отношений, а также для транспортировки персонала и грузов, я стал подниматься вверх по Огове.

Мои предыдущие походы позволили мне без колебаний выбрать для создания поста район слияния Огове и Пассы вблизи нашей прежней стоянки[928]. Здесь была возможна прямая связь с Атлантикой, и недалеко протекали Алима и Конго. Оставалось найти подходящее селение.

Обстоятельства благоприятствовали мне. Вспыхнувший между двумя соседними племенами спор привел к серьезному разладу, и одно из них решило переместиться на правый берег Пассы. Когда мы прибыли туда, там уже стояло две деревни. Рассматривая наше присутствие как гарантию мира, <мигрировавшее> племя отказалось от переезда и согласилось продать нам одну деревню вместе с уже разбитыми около деревни Нгими плантациями.

Так, в июне 1880 г.[929] была основана первая станция Французского комитета Африканской ассоциации.

С того момента над этим селением, которому дали прекрасное имя «Франсвиль», развивается наш триколор. Теперь все население долины Огове и Внутреннего Конго видит в этом флаге, в этом «куске материи», не знак будущей эксплуатации, угрожающей их обычаям и интересам, а символ мира и свободы.

Я бы не хотел никого огорчать, однако должен признаться, что ондумбо, у которых мы расположились, славятся добродетелью – относительной – своих женщин. Контраст с соседними племенами в этом плане разительный.

Покидая прибрежные фактории, расположенные на широте, которая оправдывает некоторое легкомыслие костюма, замечаешь, что размеры набедренных повязок из пальмового или ананасового волокна, являющихся почти единственной одеждой туземцев, находятся в обратно пропорциональной зависимости от их нравственности. По мере углубления во внутренние области набедренная повязка уменьшается, и в самом отдаленном районе она сведена к небольшой тряпочке шириной в ладошку. Как и чадра турчанок, такие повязки тем прозрачнее, чем выше место, занимаемое их обладателями в социальной иерархии. Не менее любопытен и обычай считать великого вождя супругом жен остальных вождей. Я спешу добавить, что этот статус – можно сказать, платонический – не требует от женщин ничего другого, кроме приготовления еды для своего номинального мужа. В качестве великого белого вождя я никогда не испытывал недостатка в кухарках любого возраста и с набедренными повязками различной величины.

Какими бы интересными ни были эти наивные и славные люди, нам придется покинуть их, чтобы выполнить вторую часть поставленной задачи.

Глава III

На встречу с Балле • В путь к Конго с сержантом Маламином[930] • Стэнли высказывает осуждение • Навстречу апфуру • Изменение пейзажа • На костер ярмо рабства! • Уничтожение торговли людьми • Абома • Король Макоко • Послание мира • Во Францию! • Река • Патриотическое волнение

К середине июня, думая, что Балле и персонал станции уже прибыли на побережье[931], я послал за ними семьсот семьдесят человек[932] на сорока четырех пирогах под началом Мишо. В первый раз люди с Верхней Огове спускались к факториям.

Я поручил управление Франсвилем Ногесу и, взяв небольшое количество товаров, отправился[933] к Конго в сопровождении моего верного переводчика Осии, сержанта Маламина[934] и нескольких туземцев[935].

Я прекрасно знал, что у Большой Реки мы встретим тех апфуру, чьи аванпосты на Алиме некогда преградили нам путь. Но я надеялся, что наша репутация поможет заключить с ними мирный договор, без которого нельзя было и думать о создании второй станции[936].

Не будь мое здоровье столь расстроенным, я бы воспринимал как увлекательную экскурсию путешествие длиною в пятьсот километров по незнакомой стране, которые я предполагал пройти, чтобы достичь Конго.

В двух или трех днях пути от Франсвиля природа внезапно меняется.

Глинистую почву бассейна Огове с ее влажными долинами, прячущимися под густыми лесами, с холмами, покрытыми высокими травами, сначала сменяет пересеченная местность, песчаная и безлесная, где тут и там редкие пальмы говорят о присутствии деревень[937]. Вот мы и на границе двух бассейнов – Атлантики и Внутреннего Конго. Мы констатируем, что начиная с экватора и до Стэнли-пула песчаные полосы, разделяющие бассейны, заселены одним и тем же народом – батеке. Молва чрезмерно раздула их репутацию каннибалов; они довольно мирные, если никто не посягает на их монополию. Некоторое время мы шли по одной из подконтрольных им дорог. Очень часто нам встречались рогатины, которыми пользуются здесь вместо цепей, чтобы гнать стада невольников. Когда габонцы, бывшие рабы, видят эти предметы, напоминающие им о стольких несчастьях, они радостно разжигают из них костры.

Что касается меня, то, где бы я ни находился, все мои усилия были направлены на уничтожение этого отвратительного обычая; я искал путей, которыми можно было бы добиться самого скорого и максимального результата. Мне кажется, что, если определенные представления о торговле способствуют рабству, возможно найти и мощное оружие против него. Я надеюсь, что когда-нибудь мы сделаем для батеке то, что смогли сделать для их братьев с Огове.

Нас гостеприимно встретил Нганго[938], независимый вождь ашикуйя. Ашикуйя весьма красивы, более чистоплотны и лучше одеты, чем батеке. Столь же любопытные, как и миролюбивые, они толпой сопровождали нас, издавая крики радости[939], и не боялись истоптать свои плантации, сотнями следуя за нами по полям кукурузы, маниоки, табака и арахиса, которые покрывают весь регион[940].