Пьер Незелоф – Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот (страница 48)

Завязывается борьба. Сосланный в Труа в начале августа, парламент вскоре возвращен и въезжает в Париж под ликующие крики толпы. Но огонь уже зажжен, и дыхание сотен мятежных ртов раздувает его. То слабый, то грубый, Людовик XVI громоздит ошибку на ошибку. Он упорствует в требовании зарегистрировать новые эдикты, но советники не сдаются. И вот они получают неожиданную поддержку. Герцог Орлеанский объявляет процедуру незаконной. Король в бешенстве приказывает арестовать аббата Сабатье и Фрето и одновременно высылает в Виллер-Котре своего обнаглевшего родственника, который по этому случаю приобретает имидж гонимого героя…

Год 1787-й заканчивается в политических баталиях, в которых в смертельной схватке лицом к лицу сошлись королевская власть и древнейший институт монархии, а народ собирается вокруг противников, подбадривает того, кому симпатизирует, считает удары, ворчит, грозит и готовится тоже выйти на арену.

Однако Мария-Антуанетта не беспокоится. Это возбуждение не может не быть скоротечным; самое большее, чего стоит опасаться двору, – это повторение смут Фронды, но разве после них трон не стал еще прочнее?

Она интересуется печальной судьбой герцога Орлеанского, который в Виллер-Котре страдает вдали от госпожи де Бюффон, своей любовницы. Испытав на себе, как жестоки любовные муки, она вмешивается в пользу герцога, который получает дозволение перебраться в Ренси, поближе к своей красавице.

Любая благоприятная для нее мелочь приводит ее в радость. В одно декабрьское утро госпожа де Полиньяк застает ее радостно резвящейся и спрашивает причину такого настроения.

– Как, моя милая, – восклицает она, – вы еще не слышали эту новость? Мадам Луиза, добрая тетушка короля, только что умерла в монастыре кармелиток в Сен-Дени, и последними словами этой благочестивой женщины, как говорят, были: «В рай, скорей, галопом!», как будто она приказывала кучеру своей кареты отвезти ее в Оперу.

Мария-Антуанетта и Людовик XVI, второй подстрекаемый первой, решили покончить с парламентом, нанесшим им поражение. Они планируют повторить по отношению к дерзкому собранию силовой прием, так хорошо удавшийся Мопу семнадцатью годами ранее.

Но д’Эрмениль раскрывает заговор, предупреждает коллег и все высшие суды Франции. В каждой провинции организуется оппозиция; народ выходит на улицы и подбадривает ее, призывая сопротивляться королевскому угнетению. В Бретани, Провансе, Лангедоке вспыхивают беспорядки. Шестьсот депутатов, собравшихся в замке Визий, возле Гренобля, издают воззвание, призывая не платить налоги до тех пор, пока не будут созваны Генеральные штаты. Высший податной суд также требует их созыва, и ассамблея духовенства говорит о необходимости данного шага.

Перед таким единодушием король и Бриенн капитулируют и 8 августа 1788 года объявляют, что Генеральные штаты соберутся в мае следующего года. Всякое доверие и уважение к Бриенну потеряны. В то время как он призывает к экономии, а государственная казна пуста, он назначает родственников на теплые местечки, а для себя добивается передачи аббатства и архиепископства Санского, а также дара в девятьсот тысяч ливров для погашения своих долгов.

Это уже слишком. Объявление о завуалированном банкротстве ускоряет его падение. 25 августа 1788 года он вынужден подать в отставку, но в качестве утешительного приза получает кардинальскую шапку. Неккер, заменивший его, найдет в казне всего четыреста тысяч франков.

Поначалу Мария-Антуанетта отнеслась к идее созыва Генеральных штатов враждебно, поскольку у нее вызывало неприязнь все, что могло умалить власть и достоинство короны. Именно в этот момент Ферзен, чьи бескорыстные советы, внушаемые одной любовью, так нужны ей, находится вдали от нее. Ему пришлось покинуть ее в июле: Густав III отозвал его в Швецию, которая воюет в Финляндии с Россией.

Подвергаясь давлению со всех сторон, королева позволяет своему окружению уговорить себя. Да и чего опасаться от сборища этих разорившихся дворянчиков, неимущих кюре, нищих адвокатов, прокуроров, врачей и нотариусов? В случае необходимости их можно просто разогнать, и, как говорит Водрёй:

– Дайте мне хлыст или палку, и я задам этой сволочи хорошую трепку! Эй, бродяги, разойдись! Эй, мужичье, еще хотите?.. И всё!

Мария-Антуанетта сейчас испытывает большую, чем когда бы то ни было, потребность в поддержке и любви. Она испытала горе как мать: ее младшая дочь, Софи-Беатрикс, умерла в июне 1787 года в возрасте одиннадцати месяцев. В это же самое время ее самолюбие государыни жестоко уязвлено. Парижане, которые в бытность ее дофиной и молодой королевой встречали ее радостными возгласами, больше не желают ее видеть, даже на портретах. Уже в 1783 году публика возмутилась тем, что Австриячка посмела дать себя запечатлеть в легком муслиновом платье, в котором усмотрели сходство с ночной сорочкой, а в 1787-м пришлось отказаться от выставления на Салоне картины, на которой госпожа Виже-Лебрен запечатлела ее в окружении детей. Едва повесили пустую раму, как толпа собралась и начала осыпать Мадам Дефицит проклятиями.

Общественное мнение, зная ее роль в делах, возлагает на нее ответственность за ошибки Калонна и алчность Бриенна. Ее обвиняют в расхищении казны, в том, что она ежегодно отправляет миллионы своему брату Иосифу II. Ярость памфлетов, направленных против нее, удваивается, их находят повсюду; список ее любовников удлиняется. Она улыбнулась мужчине? Так она с ним спит! Любезна с женщиной? Эти любезности – проявление противоестественных наклонностей. Госпожа де Ламотт, бежавшая из Сальпетриера и обосновавшаяся в Лондоне, публикует там «Мемуары», в которых ложь перемешана с подлинными фактами, что придает всему сочинению правдивый вид. Ее сравнивают с Мессалиной, Фредегондой и Изабеллой Баварской; карикатуристы изображают ее в непристойных и похотливых позах. Ее освистывают в Опере; однажды вечером, в Комеди Франсез, весь зал разражается овациями при этих словах из «Аталии», применяя их к ней: «Расстрой замыслы этой жестокой королевы…»

Плебс в предместьях, который видит в ней виновницу всех бед, ненавидит ее; завидующие горожанки проклинают. Ярость парижан достигает такого накала, что начальник полиции вынужден передать королеве, что с ее стороны было бы неосторожно появляться в столице. Она закрывается в Трианоне и больше оттуда не выходит. Тем не менее она отказывается верить в то, что короне грозит опасность из-за того, что кучка оборванцев горланит на улицах. Кто посмеет напасть на трон, являющийся воплощением воли Божьей?

– Это всего лишь кваканье лягушек, – заявляет она.

И вот уже при дворе, даже в собственном окружении, обязанном ей всем, Мария-Антуанетта обнаруживает дезертиров. Из всех реформ, предложенных Бриенном, народ благосклонно встретил лишь одну: экономия и сокращение домов короля и королевы. Сокращается личный состав телохранителей и жандармов, шеволежеров и привратной стражи, конная почта, ведающая и транспортным сообщением между городами, объединяется со службой обычной доставки корреспонденции, большая конюшня с малой. Людовик XVI решает продать свои замки Ла-Мюэт и Шуази, он упраздняет службу соколиной охоты, охоты на волков и вепря.

Но эти мероприятия фатальны для большого числа придворных. Герцог де Куаньи теряет свою должность первого конюшего, герцог де Полиньяк – генерального директора конной почты, Водрёй – главного сокольничего. Сотни служащих низшего ранга кричат, что их ограбили. «В этой стране больше ни в чем нельзя быть уверенным, – заявляет Безенваль. – Можно подумать, что находишься в Турции».

Все вчерашние протеже, вмиг лишившиеся теплых мест, пополняют толпу тех, кого на протяжении восемнадцати лет Мария-Антуанетта унижала, обделяла и удаляла от себя неловким и скандальным распределением милостей среди людей, не имеющих никаких заслуг. Что бы ни случилось, Роганы, Субизы, Эгийоны и Ноайи никогда не смогут полностью забыть старые обиды.

Даже королевская семья разделена соперничеством честолюбий и мелочными личными счетами. Принц де Конде не забыл, как Мария-Антуанетта воспротивилась его назначению на должность главного начальника артиллерии и отказалась принять его любовницу, госпожу де Монако; а за Конде, разделяя его досаду, группируются другие Бурбоны – Конти и все их приверженцы.

Тетушки, со своей стороны, никогда не простили королеве того, что она отстранила их от государственных дел, и теперь с мстительной радостью наблюдают за падением популярности племянницы. Они даже тайком способствуют этому падению, действуя заодно с Месье, который, распространяя памфлеты и вдохновляя авторов эпиграмм, осторожно подливает масла в огонь в надежде, что пожар очистит трон и вознесет на престол его самого.

Но самый опасный враг королевы – это герцог Орлеанский, первый принц крови. Впрочем, он предложил Марии-Антуанетте мир, условием которого стал бы брак его сына с Мадам Руаяль, но мать отказалась выдавать дочь за сына человека, которого ненавидит.

С этого момента между ними завязывается борьба не на жизнь, а на смерть. Обосновавшись в Пале-Рояле, чтобы, как он говорит, жить среди любимого им народа, герцог становится во главе оппозиции. Открыто исповедуя принципы либерализма, он льстит общественному мнению, не упускает случая навредить репутации короля и королевы, а в награду получает восторженные крики парижан, видящих в нем своего защитника.