Пьер Незелоф – Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот (страница 21)

Неожиданные интриги мадам Аделаиды застигли Марию-Антуанетту врасплох. Несколькими днями позже она, очевидно, добилась бы желаемого. Тетушки, в свою очередь, заболели оспой. Двор моментально бежал от смертоносных бацилл и перебрался в замок Ла-Мюэт, перед которым зеваки приветствовали королеву радостными криками всякий раз, когда она появлялась на публике.

Наконец 2 июня герцог д’Эгийон подает в отставку; на посту министра иностранных дел его сменяет граф де Верженн, но он тем не менее остается при дворе живым напоминанием о временах унижения. Такая полуопала воспринимается королевой как оскорбление. Ей необходим реванш. Она вновь и вновь донимает мужа просьбами вернуть Шуазёля. Взятый измором, Людовик XVI соглашается принять изгнанника.

Торжествующий герцог приезжал в Ла-Мюэт; он не сомневается, что его поставят во главе правительства, но король, смерив его взглядом, бурчит:

– Вы сильно потолстели, господин де Шуазёль, полысели…

Несмотря на все улыбки и любезности Марии-Антуанетты, бывший министр, взбешенный, возвращается в Турень. Он никогда не простит Людовику XVI того, что он заговорил о толщине и облысении человеку, уже приготовившемуся управлять королевством.

Но король понимает, что должен чем-то вознаградить жену. В приступе галантности, не имевшем продолжения, он дарит ей маленький замок Трианон и, несмотря на отвращение к этой процедуре, соглашается сделать прививку от оспы.

Пока Людовик XVI лежит с температурой и большим волдырем на носу, Мария-Антуанетта решает, что время запретов закончилось и она может немного развлечься. Уже много месяцев она мечтает увидеть восход солнца. По ее желанию и к ужасу госпожи де Ноай, а также всех добропорядочных людей, полагающих, что в девять часов утра королева должна еще находиться в своей постели, однажды ночью устраивается веселый ночной поход на Мёдонские вершины. Погода превосходна и благоприятна для забав на природе; едва опускается ночная темнота, банда легкомысленных весельчаков рассыпается по парку. Граф де Водрёй, Артуа, барон де Безенваль и Лозон устраивают игры в кустах. Слышатся смех, воркование, звуки тайных поцелуев, видны светлые платья убегающих дам, угадываются падения на мягкую траву.

– Это еще лучше прогулок на осле, – заявляет Артуа, чей нос шевелится от удовольствия.

Старые придворные дамы настолько шокированы, что их возмущение берет верх над уважением к королевскому величеству.

– А что сказали бы, мадам, если бы вы в этот момент сделались бы беременной? – спрашивает графиня де Марсан.

Мария-Антуанетта смотрит ей в лицо и пожимает плечами:

– Сказали бы, что через девять месяцев я рожу, только и всего.

Подобный ответ затыкает рот самым смелым. Ошарашенные кумушки замолкают. Мария-Антуанетта торжествует.

Когда австрийский посол граф де Мерси-Аржанто вошел в Марли в кабинет, где находилась Мария-Антуанетта, там были пять или шесть придворных дам, составлявших компанию королеве. Герцогиня де Коссе вышивала, принцесса де Шиме шила куртку, а госпожа де Ламбаль, с задумчивым взглядом, склонив голову набок, перебирала пальцами струны арфы под какую-то звучащую в ее голове мелодию.

Как только посол закончил кланяться и распрямился, он оказался наедине с королевой; все дамы вышли. Мария-Антуанеттаа протянула визитеру руку с диванчика, на котором сидела.

– Вы меня застали в большом расстройстве, господин де Мерси, – сказала она.

Граф посмотрел на молодую женщину, и его острый взгляд заметил ее недовольную мину, гримасу рта, подчеркивающую выступающую нижнюю губу; погасший взгляд и покрасневшие веки говорили о том, что она плакала.

– Ваше величество чем-то огорчены? – с сочувствием спросил посол.

– Ах, Мерси, если бы вы знали! – воскликнула молодая женщина. – Я только что получила письмо от сестры, аббатисы Пражской. Мария-Анна пишет, что недавно ей приснился кошмар: будто бы огромная окровавленная рука обрушилась на Европу и вырвала Французское королевство, оставив на его месте глубокую яму, полную пепла и трупов… Какое жуткое предзнаменование, мой друг, и это в начале моего царствования!

Посол, утопив подбородок в кружеве своего галстука, казалось, на мгновение задумался.

– Это не более чем сон, мадам, и лишь от вашего величества зависит, сбудется он или нет.

– Да услышит вас Бог, Мерси, но что я должна делать?

– Прежде всего, мадам, следовать советам вашей августейшей матери. Ее величество сильно беспокоится за вас. Она считает очень тяжелой свалившуюся на вас ношу. Не могу скрыть от вас, что ситуация во Франции критическая, финансы разрушены, она совершенно утратила престиж на внешнеполитической арене и находится в руках – простите мне эти суровые слова – легкомысленной и разложившейся аристократии, которой завидует снедаемая честолюбием буржуазия. Народ доведен до отчаяния нищетой, но еще верит в своих правителей и очень надеется на короля и на вас…

Мария-Антуанетта заломила руки:

– Но что же я могу, Мерси?

– Сами вы – ничего, мадам, но все через влияние, которое способны оказать, – громко объявил посол. Затем, понизив голос, елейно, убедительно, настойчиво, подкрепляя слова покачиванием парика и взглядами, продолжил: – Король, как вам известно, слаб, нерешителен, робок, он нуждается в управлении. Уступите ли вы эту роль его теткам, его братьям или какому-нибудь интригану, обуреваемому честолюбием? Нет, она принадлежит вам. Вы его жена, вы должны приобрести над ним абсолютную власть. Задача не легкая, но чего не сможет добиться красивая и ловкая женщина? Не атакуйте в лоб, поддерживайте его в трудные моменты и сможете все получить своей тактичностью, сочувствием и ласками.

– Моими ласками? Ему на них наплевать! Мне легче было бы растрогать статую.

– Будьте терпеливы, мадам, умейте ждать. Король замкнутая натура, которая может раскрыться неожиданно… В связи с этим позвольте мне вам заметить, что вы слишком часто спите врозь.

– Достаточно часто для того, что он делает, когда мы вместе!

– Я знаю, мадам, – произнес посол, опуская глаза. – Эта холодность вызывает тяжелое беспокойство у вашей матушки. Она очень хочет, чтобы вы подарили трону наследника.

– Разве это в моей власти, мой друг? Вы знаете, как я люблю детей! И вот, чтобы забыть о моем печальном положении, я развлекаюсь, стараюсь забыться…

– Пусть ваше величество поостережется! Такие развлечения могут завести очень далеко. Поверьте мне, мадам, ваше место возле короля, и, всегда находясь рядом, вы будете управлять им, не показывая виду…

Этот серьезный разговор начал утомлять молодую женщину, то и дело бросавшую взгляды на дверь, из-за которой могло прийти избавление.

– Простите, мадам, – смиренно сказал Мерси, – я вижу, что досаждаю вам… Потерпите, это ради вашего блага. Я хочу поговорить еще о некоторых мелочах. Речь не идет о том, чтобы вы навязывали королю свою волю силой, нет, только лаской и уговорами. Будьте его спутницей во всех его действиях, создайте доверительность и близость между вами. Для начала добейтесь права участвовать в устраиваемых им охотничьих ужинах, к которым до сих пор королевы не допускались. Риски подобных собраний очень велики; именно там покойный король стал добычей фавориток.

Мария-Антуанетта расхохоталась:

– Насчет этого, Мерси, я совершенно спокойна: его не привлекает ни одна женщина. Однажды на моем пути попытались поставить создание подобного сорта, весьма смазливую девицу из Парижа. Он взглянул на нее и сказал: «Эта женщина действительно довольно красива, но кто она по своему статусу?» – «Торговка», – ответили ему. «В таком случае ей лучше вернуться в свою лавочку…» Успокойтесь, мой друг, та, которая его разморозит, возможно, еще не родилась.

Посол вздохнул.

– С мужьями никакие предосторожности не бывают лишними, – заметил он. – Но ее императорское величество просила меня поговорить с вами не только о ваших отношениях с королем; вам угрожают и другие опасности. Берегитесь честолюбия Месье и его лести, остерегайтесь Морепа, его назначили тетушки, он их креатура, он станет улыбаться вам в лицо, чтобы легче было вам вредить, когда вы повернетесь к нему спиной. Но ваше величество легко расстроит все эти козни, если не будет фамильярничать с придворными и сумеет держаться с достоинством, подобающим ее рангу. Малейшая деталь имеет значение; разумеется, следует избегать ненужных трат и щадить народ; но когда вы, например, играете в карты, вы должны требовать, чтобы только вы сидели в кресле. Мадам, я не боюсь вам повторять: каждая прерогатива, которой вы пренебрегли, станет очередной ступенькой, по которой вы спуститесь с вашего трона…

Мария-Антуанетта приложила ладонь ко рту, чтобы скрыть зевок, потом, поднявшись, подошла к арфе и тронула ее струны. Два аккорда с шумом водопада заглушили последние слова торжественной речи.

– Кстати, господин де Мерси, – сказала королева, – вы видели последнюю прическу герцогини Шартрской? Это нечто невероятное; на ней присутствуют фигурка женщины, попугая и негритенка.

Дипломат внешне никак не отреагировал на новый оборот, который принял разговор.

– Нет, мадам, – ответил он, – но, если позволите, я откланяюсь и, поскольку еще не слишком поздно, навещу герцогиню Шартрскую. Надеюсь, к моему счастью, рассмотрю ее прическу.