Пьер Леметр – Зеркало наших печалей (страница 24)
Луиза не отвечала, и он обвел взглядом пустой зал…
– Ты спросишь… Так о чем ты меня спросишь?
Ей хотелось отхлестать его по щекам.
– Вы с самого начала все знали и ничего мне не сказали…
– Я знаю все, я знаю все… Я мало что знаю, Луиза!
– Начните с того, что знаете.
Мсье Жюль отошел к стойке. Спросил:
– Выпьешь что-нибудь?
Луиза не ответила, и он вернулся за столик, неся стакан вина, как бесценное сокровище.
– Доктор начал приходить сюда, – он поднял бровь, указывая на столик, – дай подумать… в тысяча девятьсот двадцать первом? Тебе было тринадцать! Можешь представить, как я заявляю тебе: «Луиза, милочка, тот дядька, что сидит там каждую субботу, был любовником твоей мамы!»? Ответь честно, можешь?
Луиза не шевельнулась, не моргнула. Она смотрела на мсье Жюля холодно, непрощающе. Ресторатор глотнул вина.
– И потом… Время идет, ты взрослеешь, он приходит каждую неделю. Слишком поздно… – Жюль буркнул эти слова себе под нос, как будто подвел итог собственной жизни. – Твоя мама и доктор полюбили друг друга. Это старая история. Нам было тогда кому шестнадцать, кому семнадцать…
Мсье Жюль был уроженцем квартала. Его родители жили на улице Орденер. Он и Жанна Бельмонт ходили в одну школу. Жюль был года на два-три старше.
– До чего же она была хороша тогда… Как ты сейчас! Правда, улыбалась чаще. У доктора Тирьона был кабинет в конце улицы Коленкур, и у него лечился весь квартал. Там они и познакомились. Все очень удивились. Твоя мама окончила неполную среднюю школу, но не поступила в школу медсестер, а пошла в служанки, в семью доктора! Я все понял, когда узнал об…
Мсье Жюль сделал еще глоток и сокрушенно покачал головой. Луиза вспомнила библиотеку матери, читаные-перечитаные книги – «Джейн Эйр», «Анна Каренина», романы Поля Бурже[42] и Пьера Лоти…[43]
– Это все? – спросила она.
– Что значит «все»? Чего тебе еще? Они завели роман и занимались любовью, вот тебе и «все»!
Мсье Жюль разгневался, забыв, что Луиза хорошо его знает и не испугается грозного рыка.
– А еще я хочу знать, – спокойно сказала она, – почему через два года они расстались. А через пять лет снова сошлись. Почему все эти годы он по субботам сидел за этим столиком. То, что вы сказали, я уже знаю, меня интересует все остальное.
Мсье Жюль почесал голову через берет.
– Я никогда не спрашивал, почему он ходит в мой ресторан, и так было понятно. – Они синхронно повернулись и посмотрели через витрину на фасад дома Бельмонтов. – Доктор хотел ее видеть, может, даже караулил. Жанна не выходила из дома, сидела у окна, смотрела на двор, но…
Луиза представила, как эти двое двадцать пять лет подряд глядят в разные стороны, думая об одном и том же, и ее сердце затопила печаль.
Мсье Жюль откашлялся и продолжил, притворившись, что ничего не замечает:
– Доктор давным-давно открыл кабинет в другом округе и переехал жить в другой дом, я и думать о нем забыл и даже не сразу узнал, но с клиентами я сама тактичность. Сдержанность – вот мой девиз.
Он залпом допил вино.
– Я, конечно, спрашивал себя, что он тут забыл, но быстро сообразил: дом Жанны… твоей мамы… виден, только если сидишь за этим столиком… Доктор ее ждал…
– А вам не пришло в голову сообщить маме, что он приходит по субботам, что он…
– Еще как пришло, я же не полный болван! – Мсье Жюль вдруг сделался мрачным, словно разозлился на себя. – Я пошел к Жанне и поставил ее в известность. «И что ты хочешь, чтобы я сделала?» – спросила она и ничего не добавила. Представляешь, каким дураком я себя почувствовал?! Это отучило меня соваться к людям со своей добротой…
Луиза приняла первое причастие в тринадцать, на год позже ровесниц, тогда же ее мать заняла место у окна и больше его не покидала, сидя спиной к ресторану мсье Жюля.
Доктор не собирался смотреть на дом Жанны, он ждал ее.
– Твоя мама так и не пришла повидаться с ним, я подумал, что рано или поздно ему надоест, – и ошибся! Сначала мне было грустно, потом я привык и перестал об этом думать. Пока он не заговорил с тобой. Я понимал, что что-то происходит, но ты не захотела поделиться… Что…
Пауза…
Он все-таки задал мучивший его вопрос:
– О чем именно тебя попросил доктор? То есть… Что произошло в отеле?
Дело было не в любопытстве, он хотел знать, насколько серьезно пострадала Луиза. И она рассказала ему все – о предложении доктора, деньгах, номере отеля, выстреле.
– Какое ужасное несчастье! – воскликнул мсье Жюль. – Он хотел увидеть не тебя, а твою мать!
Ресторатор накрыл ладонь Луизы своей ручищей:
– Доктор совершил очень дурной поступок… Жаль, что я не знал, научил бы его хорошим манерам!
– А что говорила о докторе мама, когда они были вместе?
– Что говорила, что говорила… То, что женщина может сказать о мужчине, с которым спит!
Луиза не удержалась от улыбки:
– А вы занимались с ней любовью, мсье Жюль?
– Нет… Она не захотела… – Он похлопал себя по карманам.
– Вы не все мне рассказали, ведь так?
– С чего ты взяла? Конечно, я все тебе рассказал! Все, что знаю!
Луиза придвинулась ближе. Она любила этого человека за доброе сердце и простую душу. Он пытался обмануть ее, но не мог и потому не знал, куда деваться. Она взяла его за руку, прижалась к ней щекой, как будто хотела согреть.
Мсье Жюль совсем растерялся. Он знал, что снова причинит ей боль, рассказав чужой секрет, и судорожно вздохнул.
Луиза смотрела на него не отрываясь, как поступала в классе с самыми застенчивыми учениками.
– У твоей мамы… был ребенок от доктора, милая.
17
– Остановись, чтоб тебя!
Рауль в ярости надавил на тормоз, и машина застыла посреди шоссе. Габриэль обернулся. Португальцы, у которых они угнали машину, давно исчезли из виду.
– Ну вот, я остановился! – сказал Рауль. – Что теперь?
Окружающий пейзаж был плоским и угрюмым.
– Тебе не надоело носить сапоги? Хочешь вернуться, проделать двадцать километров пешком?
Габриэль прижимал платок к щеке и молча смотрел на бескрайние поля. Они стояли на второстепенной дороге, пролегавшей мимо крупных ферм. Редкий лесок добавлял пейзажу унылости.
– Посмотри на них… – сказал Ландрад, кивнув на беженцев. Люди шли пешком, ехали на велосипедах, тащили за собой тележки со скарбом. – Теперь каждый за себя. Не осозна́ешь этого, далеко не уйдешь, лучше сядь на обочине и жди фрицев.
Он повернул ключ в зажигании, и машина тронулась с места.
– Брось печалиться, старший сержант! – сказал он и улыбнулся. – Не нагнетай на пустом месте…
– Мы украли у людей машину! Могли бы попросить подвезти нас!
Рауль захохотал, кивнув на заднее сиденье, заваленное чемоданами и коробками. Габриэль покраснел и повернул к себе зеркало, сделав вид, что рассматривает синяк на лице. Нижняя губа вздулась, треснула и кровоточила.
Машин было так мало, что в голову невольно приходил вопрос, в ту ли сторону они едут. Габриэль достал из бардачка карту, сориентировался и выяснил, что они катят на восток.
– Куда хочешь отправиться? – спросил Рауль.
– В Майенберг…
– Издеваешься? Боши давно его взяли!