Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 83)
Повел на Сирию враждебные отряды,
И те, ликуя, шли, добыче легкой рады.
Увидев между тем, что он неумолим,
Что надо жертвовать собою или им,
Царица отреклась навек от Никанора.
Он боле ей не муж, а на расправу скорый,
Неправый судия. В ней справедливый гнев
Пожаром запылал, любовь преодолев.
Засаду хитрую противнику устроя,
Она бестрепетно сражалась в гуще боя.
Под натиском таким враги бежали вспять.
Был Никанор убит. Что мне еще сказать?
Царица с ним сама, по слухам, рассчиталась.
И вот соперница в добычу ей досталась!
Не будь меня вблизи, поверь мне, Тимаген,
Невыносим бы стал для Родогуны плен.
Как было сладостно ее терзать царице
И воздавать за все вдвойне, втройне, сторицей!
Одно я слышала: «Унизь и не жалей».
Но только на словах я подчинялась ей.
Меж тем парфянский царь, пылая гневом ярым,
Обрушился на нас и, смятая ударом,
Бежала наша рать, и мы побеждены,
И мира у него просить принуждены.
Кичась победою и нашим униженьем,
Не стал бы царь внимать смиренным предложеньям,
Но опасался он за жизнь своей сестры.
Сегодня видишь ты развязку той игры.
Царица сыновьям отправила посланье:
Пусть возвращаются. У ней одно желанье —
Отдать наследнику венец и царский трон.
Светило повое взошло на небосклон:
Явилась ко двору царевна из темницы.
Парфянин поспешил меж тем в свои границы —
К ним подошли в те дни армянские войска{84}.
Он больше нам не враг, меж нами связь крепка,
Ждет Родогуну трон, но, к счастью иль к несчастью,
Царевичи равно к ней воспылали страстью.
Тимаген.
Едва увидели царевну в первый раз —
Слепой бы увидал, что ей сдались тотчас.
Они соперники, их скорби не измерить,
Но оба доблестны, и в них нельзя не верить.
К ней, к их возлюбленной, ты ныне так близка…
Лаоника.
Кто Родогуне мил, не ведаю пока.
Тимаген.
Не доверяешь мне? Ты осторожна стала.
Но вот она сама; расстаться нам пристало;
Ее грядущий сан повелевает мне
Тебя оставить с ней, сестра, наедине.
(Уходит.)
Лаоника, Родогуна.
Родогуна.
Неведомой беды я чувствую дыханье,
И стынет в жилах кровь, и никнет упованье.
Поговори со мной, тревогу разгони
Или терпение и мужество вдохни.
Лаоника.
Откуда, госпожа, в столь славный день тревога?
Родогуна.
Он, славный этот день, сулит мне слишком много,
И в щедрости судьбы дурной я вижу знак.
Меня не радует ни царский трон, ни брак,
И непривычная нашептывает робость — 
