Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 284)

Сурена.

Владыка сетует всегда не без причины, Но все ж какие ты за мною числишь вины?

Пакор.

Ты столь почтительно отверг мою сестру, Что заподозрил я нечистую игру. Своим заранее обдуманным отказом Высокий строй души и благородный разум Ты выказать хотел, но — стыд мне щеки жжет! — Словами оградясь, ее послал вперед, Чтобы надменная в порыве своенравном Пренебрегла отца велением державным, Чтоб ей одной пожать всю славу за отказ, А ты, свою любовь укрыв от наших глаз, Ты тщился между тем, коварный и двуликий, Меня Пальмирою отвлечь от Эвридики. Мне гнев отверз глаза, уразуметь помог — Для самого себя царевну ты берег! Твой долг повелевал на то потратить время, Чтоб я в ее глазах отличен был пред всеми, Но ненавистней всех я для нее сейчас. Искусно выполнен тобой царя наказ!

Сурена.

Понятно, господин. Тебя ль, меня ль избрала, Ты ль ею не любим, я ль не люблю нимало, Но, подданный царя, к тому ж Пальмиры брат, За всех несу ответ, во всем я виноват. Как будто с легкостью, как тысячною ратью, Душой в огне любви могу повелевать я, Как будто не трудней к кому-то страсть внушить, Чем возвратить венец иль римлян сокрушить! Скажу, не побоясь свои сгустить напасти, Что у властителя нет над сердцами власти, Что никаких царей любовь не признает, Царица гордая, сама себе оплот. Посулы щедрые она презреньем встретит, На принуждение восстанием ответит. И ты, мой господин, ты покорился ей, Так почему же я преступник и злодей? Когда мои слова не истина из истин, Стань Эвридике мил, Пальмире ненавистен, Иль сердцу повели рабом рассудка стать — К царевне охладеть, к Пальмире воспылать! Сумеешь справиться иль с ними, иль с собою, Тогда и угрожай мне карою любою, Ну а сильней любовь, чем ты или они, Меня в ее делах, царевич, не вини.

Пакор.

Могу простить любви порывы исступленья, Но не молчание и лжи хитросплетенья. Виновные в такой злокозненной игре, Намеренно иль нет, опасны при дворе. Пусть заметет следы и спрячет все улики Тот подданный, что стал соперником владыки, Но каждый вздох его как занесенный нож: Он с заговорщиком, с цареубийцей схож. А если счастлив он в своей любви незрячей, Тогда в прощении нуждается тем паче, Царю и, значит, всем грозя нанесть урон.

Сурена.

Пусть так, но, может быть, не так виновен он? Он первый полюбил, и он любим, и все же Ту, что его душе самой души дороже, Готов властителю смиренно уступить. Как не сочувствовать ему? Как не простить?