Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 23)
Птолемей.
Великодушна ты, и я, твой брат родной,
Знал, что в беде сестра останется со мной.
Но что ж простилась ты с возлюбленным так скоро?
Клеопатра.
Уладить пожелал он самолично ссоры,
Произошедшие на стогнах городских
С легионерами у подданных твоих,
А я отправилась тебя уверить снова,
Что в безопасности и жизнь и власть царевы,
Что Цезарь, о твоих делах душой скорбя,
Полн жалости к тебе — не злобы на тебя.
Жалеет он, что внял ты тем политиканам,
Из-за которых царь становится тираном,
Коль им, чей низок род и чья душа подла,
Его рука бразды правленья отдала.
Тот, кто рожден слугой, повелевать не в силах.
Груз власти чересчур тяжел для плеч столь хилых,
И временщик под ним повергнется во прах,
Как на страну и двор нагнать ни тщится страх.
Птолемей.
Не стану отрицать перед сестрой своею,
Что плохо выбирал советников себе я.
Когда б послушался я тех, чей дух высок,
Я б от позора сан и трон свой уберег;
Считала б ты меня достойнее трикраты
Той дружбы, что всегда выказывала брату;
Помпея б Цезарь мог здесь, во дворце, обнять;
Принес бы миру мир Египет наш опять,
А царь его, склонив врагов забыть былое,
Им другом сделался б и, может быть, судьею.
Но так как прошлого уже не воскресить,
Я только вот о чем дерзну тебя просить:
Я притеснял тебя, но столь добра ко мне ты,
Что жизнь мою и трон уберегла за это.
Так превзойди себя: тобою быть должны
Ахилла и Потин от смерти спасены.
За ненависть к тебе они достойны мести,
Но казнь их повредит моей монаршей чести:
Коль Цезарь взыщет с них за мной свершенный грех,
Предателем навек я прослыву у всех.
Он в их лице меня подвергнет наказанью.
Уйми ж законное свое негодованье:
Ту, в чьей груди такой высокий дух сокрыт,
Кровь двух ничтожных слуг не удовлетворит.
Спаси их и мою признательность умножишь:
Ведь ты от Цезаря всего добиться можешь.
Клеопатра.
Я пощадила б их, будь я решать вольна:
Не мщу я тем, к кому презрения полна.
Но там, где вопиет о мести кровь Помпея,
На Цезаря и я влиянья не имею.
Я речь об этом с ним пыталась завести,
Но мой прямой вопрос сумел он обойти
И мне, переменив предмет беседы сразу,
Так и не молвил «да», хоть не дал и отказа.
Но все же просьбы я пущу вторично в ход.
Быть может, этот раз мне больше повезет.
Надеюсь…
Птолемей.
Вот и он. Позволь мне удалиться.
Боюсь, застав нас тут, он пуще разъярится,
А я в немилости уже и без того.
Ты, действуя одна, быстрей смягчишь его.
(Уходит.)
