Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 224)
Не заносил клинок рукою дерзновенной.
Ауфидий.
Ужель Перпенна встать и в самом деле рад
Под стяг того, кого славнее он стократ?
Ну что ж, тогда прервем войну и склоним выи,
Как их склонил весь мир под игом тирании.
Зачем нам погибать от ран и тягот здесь?
Коль рабства жаждем мы, у Суллы цепи есть.
Хоть римлянину жить в неволе и негоже,
Но раз уж воли нет, жить лучше в Риме все же.
Перпенна.
Подумай и возьми назад свои слова.
Пока мы держимся, республика жива.
Испания — оплот растоптанной свободы.
Здесь кров себе нашел цвет римского народа,
И в руки вновь взяла утраченную власть
Сената лучшая, достойнейшая часть.
От имени ее Серторий управляет:
Сбирает дань с племен, царьков их вразумляет
И защищает нас, кем тут представлен Рим.
Коль скоро партии глава необходим,
Серторий же досель удачлив был сверх меры,
И это имя чтят по всей стране иберы…
Ауфидий.
Да, имя! Вот чем он остановил твой взлет,
Чем отнял у тебя и славу и почет.
А в подтверждение тебе напомню день я,
Когда ты войско вел с ним на соединенье
И должен был…
Перпенна.
Не тщись мне рану растравлять!..
Когда я под начал принять был должен рать,
Числом и знатностью превосходил его я.
С врагом он без меня не выдержал бы боя,
Но воины мои, завидев стан его,
Все тотчас от меня ушли до одного.
Прослышав, как они моих орлов уносят
И как Сертория взять их на службу просят,
С отчаяньем в душе примкнул я к беглецам
И встать под стяг чужой поторопился сам.
Но как от зависти я ни изнемогаю,
Не честолюбие, а страсть совсем другая,
Которая во мне растет день ото дня,
Владеет ныне мной и мучает меня.
Я пламенно люблю царицу Вириату.
Брак с нею возместит моих надежд утрату:
Женясь на ней, займу я лузитанский трон,
И мне заменит власть над римлянами он.
Но, как и все, она обольщена — вот горе! —
Той славой, что везде стяжал себе Серторий,
И он, хоть не нужна ему ее любовь,
К заветной цели путь мне преграждает вновь.
Он под счастливою звездой рожден, я чаю,
Коль без труда и сам того не замечая,
Лишь имя громкое свое пуская в ход,
Все блага, что судьбой мне посланы, крадет.
Но даже если в нем живет любовь к царице,
Я все равно решил ему в своей открыться,
И коль уступит он желанью моему,
Забуду навсегда я ненависть к нему
И больше притязать на первенство не стану —
Пусть только власть мою признают лузитаны,
Чья варварская рать, усвоив римский строй,
Затмила нас самих отвагой боевой.
Ауфидий.
