Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 20)
О небо! Под какой звездою родилась я,
Коль мне благодарить приходится богов,
Что оказалась я в руках своих врагов,
А не царя, что нам всегда считался другом
И даже на престол взведен моим супругом!
Не слишком, Цезарь, верь успеху своему:
Ты им обязан лишь злосчастью моему.
Я горе принесла и Крассу и Помпею,
Два раза ввергла мир в беду бедой своею,
Два раза навлекла замужеством своим
Вражду богов на тех, кто поднял меч за Рим.
О, как хотела б я, чтоб брак нерасторжимо
Связал и Цезаря со мной на благо Рима
И с губ своей жены его в свой час и срок
Отраву неудач испить заставил рок!
Знай, Цезарь: ненависть во мне слабей не стала.
Я — римлянка, о чем тебя предупреждала,
А значит, и в плену пребуду столь горда,
Что не взову к тебе с мольбою никогда.
Как хочешь поступай. Я лишь напоминаю,
Что я — Корнелия и слова «страх» не знаю.
Цезарь.
О, мужа славного достойная жена,
Какою твердостью в несчастье ты полна!
При взгляде на тебя встают передо мною
Тот, чья ты дочь, и тот, чьей ты была женою,
И выдают слова, что ты произнесла,
Дом, где ты выросла, и дом, куда вошла.
Красс-младший и Помпей с их доблестью безмерной,
Что были преданы Фортуною неверной,
И Сципионы, Рим спасавшие не раз, —
Вот чья душа горит в твоих глазах сейчас,
И нет у нас семьи, которая б гордилась,
Что в ней жена и дочь славней тебя родилась.
Будь боги римские, которых Ганнибал,
Когда б не пращур твой{29}, ногами б растоптал,
Добрей к воителю, тебе столь дорогому,
Ему бы не пришлось бежать к царю чужому
И в нем себе искать сомнительный оплот.
Он знал бы, что во мне вновь друга обретет,
В себе бы подавил к моей удаче зависть
И, разом от тревог беспочвенных избавясь,
Дождался бы, пока его я нагоню
И действия свои спокойно объясню.
Тогда, счастливый тем, что мир несу отчизне,
Его б я убедил не уходить из жизни,
Мою случайную победу позабыть
И не соперником, но ровнею мне быть.
Тогда б богам простил от удовлетворенья
Он понесенное в Фарсале пораженье
И, этим доказав, что вновь друзья мы с ним,
Мою победу мне простить заставил Рим.
Но раз, безвременно сведя его в могилу,
Столь светлой радости наш мир судьба лишила,
Все то получишь ты из Цезаревых рук,
Что получил бы твой прославленный супруг.
Свободой полною ты можешь наслаждаться,
Но у меня в плену прошу два дня остаться,
Чтоб я успел почтить прах мужа твоего
И царским прихвостням воздать за смерть его,
А ты, в Италию вернувшись, рассказала
О том, что совершил теперь герой Фарсала.
Пока расстанемся. Ступай, Лепид, вели,
Чтоб здесь ей лучшие покои отвели
И обращались с ней, как с римскою матроной, — 
