Дай несколько минут потолковать нам с нею.
Сам дело начал я, сам довершить сумею.
Как истину она ни тщится затемнить,
Я путеводную найду в потемках нить:
Ведь выгодно и мне, чтоб тайну мы раскрыли.
Фока.
Прибегни, Экзупер, хоть к хитрости, хоть к силе,
Но коль преступница признается во всем,
Ты должника по гроб обрел в лице моем.
Меж тем я учиню юнцам допрос раздельный
И, может быть, пойму, где сын, где враг смертельный.
Итак, останься с ней, сули, грози и льсти.
За мною, Крисп, вели мятежников вести.
Фока, Ираклий, Маркиан и Крисп уходят.
Экзупер, Леонтина.
Экзупер.
Ну, вот мы и одни. Нам нечего страшиться,
И пред тобой могу я, госпожа, открыться.
Устал изменником в твоих глазах я быть.
Ты Фоке враг, и я хочу его сгубить…
Леонтина.
Что´ доказал, продав, помимо остального,
Монарха своего и кровь отца родного.
Экзупер.
Все это видимость. Ошиблась ты: я не…
Леонтина.
Наибесстыднейший злодей во всей стране.
Экзупер.
И то, что кажется, на первый взгляд, изменой…
Леонтина.
Скрывает замысел, благой и дерзновенный.
Экзупер.
Сперва о нем узнай, суди его затем.
Пойми, как тяжело приходится нам всем.
Меж заговорщиков такого нет, кого бы
Не оскорбил тиран, осатанев от злобы,
И, чуя, что´ таим мы в глубине сердец,
Он строго воспретил нам доступ во дворец.
Вот и купил я вход туда ценой услуги.
Леонтина.
Ты мнишь, введут в обман меня твои потуги?
Экзупер.
Напрасно рисковать друзьями я не мог.
Ты знаешь, окружил он стражей свой чертог,
И мы, попробовав войти туда к злодею,
Костьми бы полегли в неравной схватке с нею.
Теперь же в милости я у него опять,
Как довелось тебе воочью наблюдать.
Он говорит со мной, мне внемлет, доверяет
И замысел мой сам невольно поощряет.
Приняв на веру все, что я ему внушил,
Ираклия казнить публично он решил
И город наводнил отрядами своими,
Так что дворец почти не охраняем ими.
Мои друзья, едва сигнал им будет дан,
Над стражей верх возьмут, и обречен тиран:
В покои к деспоту проникнув без препоны,
К стопам Ираклия повергну я корону.
Итак, ты знаешь все. Ответь же наконец;
Кто тот, кому вернуть пытаюсь я венец?
Зачем боишься ты передо мной открыться,
Коль умереть я рад, чтоб мог он воцариться?
Леонтина.
Ужели, негодяй, ты до того дошел,
Что в тупости своей меня простушкой счел? 
