Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 120)
Да, знаешь ты, к чему стремлюсь я всей душой.
Леонтий в ней царит, а мне он дан тобой,
И умножает в нем, царевич, эта милость
Все те достоинства, какими я пленилась.
Но думать о земном я не желаю впредь:
Не до любви тому, кто должен умереть,
И дух наш в этот миг, перед путем далеким…
Ираклий.
Нет, не склонимся мы пред деспотом жестоким,
С которым признавал досель свое родство
Я для спасения, царевна, твоего.
На горести твои всем сердцем откликаясь,
Я от сыновних чувств сегодня отрекаюсь
И рву с отцом, коль он тебе желает зла,
И счастлив буду смерть принять, чтоб ты жила.
Пульхерия.
Вот почему меня страшит не брак насильный,
Не мысль, что скоро я усну во тьме могильной,
А то бесстрашие, с которым ты идти
Готов на риск любой, дабы меня спасти.
Маркиан.
Царевич! Покорись и, в брак вступив с царевной,
Не допусти, чтоб вас постиг конец плачевный
Для блага тех, к кому любовью вы полны,
Над участью своей вы сжалиться должны.
Пусть доблесть сына вам преодолеть поможет
Ту ненависть, что в вас отец всечасно множит.
Из-за меня ему не дайте вас лишить…
Ираклий.
Что ты, Леонтий, мне пытаешься внушить?
Ты в битве спас меня, и у тебя в награду
Я отниму твою единую отраду,
И, самовластному тирану покорясь,
Свое достоинство втопчу навеки в грязь,
И, милой изменив, царевну обездолю,
И стану сам себе противен поневоле!
Тебя я знаю, друг, и долг тебе плачу.
Пока несчастлив ты, я счастья не хочу.
Коль ты Леонтию, царевна, всех дороже,
Тебе и Маркиан слугою будет тоже:
Они — одно, хоть их различны имена.
Но в миг решительный решительность нужна.
Попробую сейчас я обратиться к Фоке,
Моля, чтоб отменил он приговор жестокий,
А если нет — ему я сделаюсь врагом,
Хоть сыном слыл его, а он — моим отцом.
Да, чтоб своих друзей не дать свести в могилу,
Я применю, коль то потребуется, силу,
И если будет мной насильник пощажен,
Пусть лже-Ираклию достанется мой трон!
Прощайте же!
Пульхерия.
Прощай, царевич благородный,
Ираклий уходит.
Столь со своим отцом-преступником несходный,
Столь славы и венца достойный! Как, тиран
Фока, от тебя родился Маркиан!
Но восхищаясь им, Леонтий мой любимый,
Не в страхе ждать грозы, а действовать должны мы.
Найдутся в городе сторонники у нас.
Народ волнуется. За дело сей же час!
Так честь тебе велит, а я в успех твой верю.
Маркиан.
Но ты заложницей останешься у зверя,
И руки мне скует боязнь, что головой 
