Но раньше времени себя ты не тревожь:
Вдруг мысль ко мне придет — и я на самом деле
Добьюсь, чтоб Кларимон не затевал дуэли?
Нам толки возбуждать невыгодно, поверь.
Но что — открой мне, друг, — предпримешь ты теперь?
Феант.
Что? Устранюсь, Дамон. В Италию уеду.
Пусть без меня Флорам отпразднует победу,
О коей я мечтал. А я в чужом краю
Развеять грусть-тоску попробую свою.
Дамон.
А с Амарантой как?
Феант.
Не вовсе охладели
К ней чувства, но…
Дамон.
Но вдруг зайдет речь о дуэли?
Феант.
Над обездоленным смеешься? Ты жесток.
Я, разумеется, вернуться бы к ней мог —
Еще волнует кровь мне взгляд ее горячий, —
Но раздосадован Флорамовой удачей.
Мы с ним равны, и все ж завиднейший удел
Достанется ему, а я не преуспел.
Вернулся если бы я к компаньонке снова,
Не мог бы избежать высмеиванья злого.
Чтоб несмертельным был змеиный сей укус,
Мне нужен подлинно блистательный союз, —
Пусть обо мне весь свет жужжит, не о Флораме,
И пусть он сам скрипит от зависти зубами.
Но мало радости от встречи с наглецом,
Отнявшим у меня мою любовь. Пойдем!
Дамон.
Постой! Не бегать же, как детям, вперегонки!
Не бойся — я картель потом отдам, в сторонке.
Феант увлекает его за сцену.
Флорам один.
Флорам.
Не зная, кто мой враг, кто причинил мне боль,
Угрозы на ветер мне расточать? Доколь?
Ну кто поверил бы, что у меня, живого,
Отнимут Дафну? Нет! Мне это слишком ново.
Я жив, а защитить любовь я не сумел;
Я жив, а тот, кто мне нанес обиду, — цел!
Грабитель — от меня он в сумраке таится,
Соперник — над моей он яростью глумится.
Как мне отставку дать, тогда соперник есть,
Но нет его, когда зовет к сраженью честь!
О боги! Иль не вы послали в утешенье
Отвергнутым в любви надежду на отмщенье?
Откройте, — кто меня в пучину бед вовлек?
Не то придется мне вам предъявить упрек.
Иль вы колеблете нарочно мою веру,
Дабы кощунством я грехов превысил меру
И громы, что у вас в запасе для земли,
На богохульника обрушить вы могли?
Ах! Бремя на сердце и так уже свалилось,
Что ж душу отягчать грехом? Явите милость, —
Пусть буду я сражен бедой, но не виной,
А грешников живет довольно под луной.
В клятвопреступников мечите ваши громы!
Я на себе узнал их мерзкие приемы, —
Отмстите же, явив божественную власть,
Иль моему клинку позвольте в цель попасть:
Ведь погубителя, кого я ненавижу, 
