Пьер Корнель – Театр. Том 1 (страница 226)

Стратоника.

Брань — лесть для христиан, им от нее не больно!

Паулина.

Он заслужил и брань, коль принял веру их, Но чувств не оскорбляй супружеских моих!

Стратоника.

Подумайте о том, кого он чтит, как бога!

Паулина.

По долгу полюбив, верна я долгу строго!

Стратоника.

Но вы его теперь вольны и позабыть — Он и богам и вам способен изменить!

Паулина.

Пусть он изменит мне — его любить должна я! И если удивит тебя любовь такая — Пойми: обет и долг я для себя храню. Пусть их нарушит он, но я не изменю! Ведь если б он к другой пылал греховной страстью, Не увлекли б меня разврат и сладострастье! Пусть он христианин — меня не отвратил Любимый тем, что он ошибку совершил. Но что сказал отец? Об этом знать должна я.

Стратоника.

Он яростью кипит, с трудом ее скрывая, Но зятя погубить еще не хочет он, И будет лишь Неарк заслуженно казнен.

Паулина.

Как, значит, и Неарк?

Стратоника.

Неарк — его губитель! Он — лицемерный друг, презренный совратитель! Из ваших рук тогда супруга вырвал он, Спеша, чтоб в тот же день несчастный был крещен. Вот темный сговор их, вот тайна злого дела, Которой власть любви дознаться не сумела!

Паулина.

Не нравилась тебе настойчивость моя, Несчастья не могла тогда предвидеть я! Но, прежде чем навек решусь предаться горю, Я силой женских слез с обоими поспорю! Как дочь и как жена, смогу я, может быть, Супруга победить, отца уговорить. Пускай они сейчас собою не владеют — Отчаянье мое их покорить сумеет! Но расскажи мне все, что совершилось там!

Стратоника.

Кощунство из кощунств! Они пришли во храм! Не в силах вспомнить я всего без содроганья — Мне кажется грехом само воспоминанье! Кощунственна и зла слепая дерзость их! К народу вышел жрец, огромный храм затих, С минуту жрец молчал в спокойствии великом, Вдруг эту тишину они прервали криком И стали нарушать торжественный обряд, Вопя, как лишь одни безумные вопят. Над таинством святым они смеялись шумно И оскорбить богов старались скудоумно. Народ уже роптал; разгневан и суров, Отец ваш созерцал крикливых наглецов. Но Полиевкт к нему рванулся: «Поглядите! Вы каменных богов и деревянных чтите!» И стал произносить в присутствии его Ужасные хулы на Зевса самого! Всего, что он вопил, я повторить не смею: Развратник и злодей — всех остальных скромнее!