Пьер Корнель – Театр. Том 1 (страница 163)

За бегство ловкое он славою покрыт.

Старый Гораций.

Во мне еще сильней смущение и стыд. Поистине пример, достойный удивленья: От боя уклонясь, достигнуть прославленья!

Валерий.

Чего стыдишься ты, скажи мне наконец? Гордись! Ты нашего спасителя отец! Он торжество и власть принес родному граду. Какую можешь ты еще желать награду?

Старый Гораций.

Что слышу от тебя? Где торжество и власть, Коль под руку врагов нам суждено подпасть?

Валерий.

Об их победе речь странна и неуместна. Возможно ль, что тебе еще не все известно?

Старый Гораций.

Я знаю: он бежал и предал край родной.

Валерий.

Он предал бы его, на том закончив бой, Но бой не кончился, и вскоре все узрели, Что бегством он сумел достичь победной цели.

Старый Гораций.

Как! Торжествует Рим?

Валерий.

Спеши теперь узнать, Что доблестного ты не вправе осуждать. Один вступил в борьбу с тремя. Но волей рока Он — невредим, а те — изранены жестоко. Слабее всех троих, но каждого сильней, Он с честью выскользнет из роковых сетей. И вот твой сын бежит, чтоб хитрость боевая Врагов запутала, в погоне разделяя. Они спешат за ним. Кто легче ранен, тот Преследует быстрей, а слабый отстает. Настигнуть беглеца все трое рвутся страстно, Но, разделенные, не действуют согласно. А он, заметивши, что хитрость удалась, Остановился вдруг: победы близок час. Вот подбежал твой зять. Объятый возмущеньем, Что враг стоит и ждет с надменным дерзновеньем, Наносит он удар, но тщетен гордый пыл: Ему, чтоб одолеть, уже не хватит сил. Альбанцы в трепете: беда грозит их дому. На помощь первому велят спешить второму. Изнемогает он в усильях роковых, Но видит, добежав, что брата нет в живых.

Камилла.

Увы!

Валерий.

Едва дыша, он павшего сменяет, Но вновь Горация победа осеняет. Без силы мужество не выиграет бой: За брата не воздав, уже сражен второй. От воплей небеса дрожат над полем брани: Альбанцы в ужасе, мы полны ликованья. Увидел наш герой, что близко торжество, И, гордый, похвальбой приветствует его: «Я братьям тех двоих уже заклал для тризны, Последний — он падет на алтаре отчизны, — Свою победу Рим на этом утвердит». Сказал он — и уже к противнику летит. Сомнений больше нет: твой сын у самой цели. Враг, обескровленный, тащился еле-еле, На жертву, к алтарю влекомую, похож.