Пьер Корнель – Театр. Том 1 (страница 159)
Юлия.
Сама признаешь ты, что я была права.
(Уходит.)
Сабина, Камилла.
Сабина.
И от меня, сестра, прими упрек нестрогий:
Не слишком ли теперь ты поддалась тревоге?
А если бы твоей была судьба моя,
И ты терзалась бы, как нынче мучусь я?
А если б ты ждала, над самой бездной стоя,
Таких же бед, как я, от рокового боя?
Камилла.
Должна бы ты сама о них судить трезвей:
Чужая боль не то, что боль души своей.
В назначенное мне по вышнему веленью
Вглядись, и свой удел сочтешь не мраком — тенью.
Лишь участь милого должна тебя смущать:
Не можем братьев мы к супругу приравнять.
Нас вводят в новый дом законы Гименея,
И с отчим домом связь становится слабее.
По-разному теперь и думаешь о них,
А мужа полюбив, забудешь о родных.
Но если милого отец признал как зятя —
Хотя не муж, для нас не меньше он, чем братья.
И их по-прежнему мы любим и его,
Но предпочесть — увы! — не в силах никого.
Сабина! Можешь ты, и мучась и страдая,
Лишь одного хотеть, о прочем забывая;
Мне ж нечего желать, и все меня страшит,
Коль скоро вышний суд решенья не смягчит.
Сабина.
Так рассуждать нельзя. Судьба ко всем сурова,
Коль должно одному пасть от руки другого.
Хоть муж становится нам ближе всех родных,
Но, и уйдя к нему, нельзя забыть о них.
Не всё вольны стереть заветы Гименея:
Супруга любим мы, о близких сожалея.
Природа властвует над нами с детских лет,
И кровным родичам ни в ком замены нет.
Родные, как и муж, — душа твоя и тело.
Все горести равны, достигшие предела.
Но суженый, по ком ты нынче без ума, —
Он для тебя лишь то, что хочешь ты сама.
Причуды ревности, дурное настроенье —
И вот уж он забыт, забыт в одно мгновенье.
Трудней ли разуму влеченье побороть?
Но связи вечные — родная кровь и плоть.
Того, что скреплено обдуманным союзом,
Нельзя предпочитать родства священным узам.
Нет, если вышний суд решенья не смягчит,
Мне нечего желать, и все меня страшит,
А вот тебе дано, и мучась и страдая,
Лишь одного хотеть, о прочем забывая.
Камилла.
Поистине тебе не волновало кровь
Пустое для тебя, и чуждое — любовь.
Находим силу мы сопротивляться страсти,
Пока она своей не показала власти,
Пока, просватав нас, отец наш не возвел
Ее, захватчицу, на собственный престол.
До этого — кротка, теперь она — тиранка.
Но раз понравилась тебе ее приманка,
Преодолеть любовь душа уж не вольна
И хочет лишь того, что повелит она.
Мы крепко скованы, но сладкими цепями. 
