Пьер Корнель – Театр. Том 1 (страница 135)

На казнь, а не на бой идти я обречен. Раз милая моя желает мне кончины, Жизнь защищать свою нет у меня причины. Я, как и прежде, смел, но сердце не велит Мне то оберегать, что в вас вражду селит. Последней для меня уж эта ночь была бы, Пытайся лишь со мной расправиться арабы; Но, за отечество и государя встав, Я изменил бы им, взять верх неверным дав, А мне не столь тяжел груз этой жизни бренной, Чтоб сбрасывать его такой ценой презренной. Теперь не надо мне страну оборонять. Я вами осужден и казнь готов принять, И, кто бы в палачи назначен ни был вами (Раз недостоин я, чтоб им вы стали сами), Не вздумаю удар смертельный отвратить: Кто поднял меч за вас, того я должен чтить. Мысль, что меня не он, а вы разите сталью, Коль скоро к ней ему прибегнуть приказали, Отрадна будет мне, и я не отобью Удар, что милою направлен в грудь мою.

Химена.

Уж если горький долг, чье тягостное иго Меня принудило к вражде с тобой, Родриго, Велит, чтоб до конца ты верность соблюдал И моему бойцу с тобою сладить дал, То все же в толк возьми, слепец, размыслив здраво, Что ты пожертвуешь не только жизнью — славой: Как ею подвиг твой сейчас ни озарен, Узнав, что ты убит, все скажут: «Побежден». Дороже честь тебе моей любви трикраты, Коль кровью моего отца покрыл себя ты, Коль пренебрег, стремясь ко мне душою всей, Надеждой сладостной назвать меня своей, И вдруг ты честь попрать столь явно умудрился, Что с поражением до боя примирился! Как сердцем охладеть так быстро ты сумел? Где смелость растерял и был ли вправду смел? Иль оскорблять горазд ты лишь меня, коль скоро С другими держишься без лишнего задора? Не дважды ли убьешь отца ты моего, Дав победить себя, хоть победил его? Нет, смерти не ища, пока мы сводим счеты, Дерись за честь, коль жить нет у тебя охоты.

Дон Родриго.

Мне, кем повержен граф и в битве сломлен враг, Нет нужды убеждать людей, что я смельчак. Их в этом уверять не склонен я бесцельно: Всем ведомо и так, что храбр я беспредельно, Что может все мой меч и что в подлунной есть Одно, чем никогда не поступлюсь я, — честь. Нет, как бы обо мне вы строго ни судили, Я славы не лишусь, когда шагну к могиле С таким бесстрашием, что победитель мой Не сможет хвастаться победой надо мной, И всякий скажет лишь: «Он обожал Химену, И, так как для него жизнь потеряла цену, Когда их с милою врагами сделал рок, На пораженье он себя в бою обрек, Считая, что свершит пред нею преступленье, Коль помешает ей в осуществленье мщенья. Пришлось ему за честь любовью заплатить И пасть, дабы могла любимая отмстить: Ведь он ценил, как все, что с ним отвагой схожи, Дороже страсти честь и жизни страсть дороже».