Пьер Корнель – Пьесы (страница 73)
На них надеюсь я: уже отложен бой,
И не изменит нам их промысел благой.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Отрадной новостью хочу я поделиться.
Ее, мне кажется, я слышала, сестрица.
Когда пришли к отцу, я находилась там.
Но что хорошего она приносит нам?
Отсрочена беда — потом сильней страданья,
Томительнее страх и муки ожиданья.
И только одного теперь мы вправе ждать:
Что позже час придет над павшими рыдать.
Но в ратях правый гнев зажжен веленьем божьим!
Богов, по-моему, напрасно мы тревожим.
Ведь выбор горестный был ими же внушен,
И не всегда народ богами вдохновлен.
Не снисходя к толпе, им подобает боле
Владык одушевлять своей священной волей:
Неоспоримые земных царей права,
Их власть разумная — лишь отблеск божества.
Чем обрекать себя на тщетные мученья,
Читай в оракулах небесные решенья.
Ведь если от судьбы ты доброго не ждешь,
Ответ того жреца — тебе обман и ложь.
Слова оракула всегда, увы, невнятны;
Чем кажутся ясней, тем менее понятны;
Когда же думаешь, что в них загадки нет, —
Еще таинственней обманчивый ответ.
Нет, верить мы должны, хотя бы лишь отчасти,
Хотя б надежды нас терзали, как напасти.
Пусть только слабый луч сошел от вышних сил,
Кто не надеется — его не заслужил.
Мы сами для богов помеха роковая,
Заране милость их неверьем отвергая.
Помимо нас, увы, решают небеса,
И наши жалкие бессильны голоса.
Вас боги ввергли в страх, но сжалятся над вами.
Прощайте, я пойду за новыми вестями.
Не лейте слез. Когда я вас увижу вновь,
Наверно, принесу и радость и любовь,
И весь остаток дня пройдет под знаком мира,
В приготовлениях для свадебного пира.
Надежду я храню.
Во мне она мертва.
Сама признаешь ты, что я была права.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
И от меня, сестра, прими упрек нестрогий:
Не слишком ли теперь ты поддалась тревоге?
А если бы твоей была судьба моя
И ты терзалась бы, как нынче мучусь я?
А если б ты ждала, над самой бездной стоя,
Таких же бед, как я, от рокового боя?
Должна бы ты сама о них судить трезвей:
Чужая боль не то, что боль души своей.
В назначенное мне по вышнему веленью
Вглядись — и твой удел предстанет легкой тенью.
Лишь участь милого должна тебя смущать:
Не можем братьев мы к супругу приравнять.
Нас вводят в новый дом законы Гименея,
И с отчим домом связь становится слабее.
По-разному теперь и думаешь о них,
А мужа полюбив, забудешь о родных,
Но если милого отца признал как зятя —
Хотя не муж, для нас не меньше он, чем брат!
И их по-прежнему мы любим, и его,
Но предпочесть — увы! — не в силах никого. 
