Мнил, что от Рима он навек освобожден;
Но, к Азии придя владыкою единым,
Не троном горд, а тем, что стал он Рима сыном.
Гордись же именем, достоинством своим,
Которое тебе принес великий Рим,
И знай, что небу так, наверное, угодно,
Чтоб свергли мы царей и жить могли свободно.
Но небо никогда убийства не простит,
Неблагодарным же оно жестоко мстит.
Какие бы питать ни смели мы стремленья,
Оно, воздвигнув трон, мстит за его паденье;
Оно хранит того, кому послало власть,
И на его убийц удар не медлит пасть;
И если наказать преступников решится,
То тотчас гром над их главою разразится.
Скажи, что и себя к ним причисляешь ты,
Боишься молнии, грозящей с высоты!
Но что мне говорить? Ступай же к тирании,
Служи ей, исполняй ее причуды злые
И, чтоб спокойствие душе своей вернуть,
Свой род и то, что я тебе сулю, забудь.
Я не воспользуюсь теперь рукой твоею,
За Рим и за отца сама отмстить сумею.
Давно тирана я пролить могла бы кровь,
Когда бы не была помехой мне любовь.
Тебе покорной быть она мне приказала,
И потому я жизнь свою оберегала.
Когда б на Цезаря я руку подняла,
То стражею его убита б я была.
Но смертью не могу порвать я чувства сети:
Лишь для тебя любовь велит мне жить на свете;
И тщетно я хочу, жизнь для тебя храня,
Внушить тебе, чтоб стал достойным ты меня.
Простите, боги, мне. Мечту свою лелея,
Я мнила, что любим был мною внук Помпея,
Но ложный образ мне явила в нем судьба, —
Я сердцем выбрала не мужа, а раба.
Я все ж тебя люблю, и в этом униженье.
И если путь ко мне лежит чрез преступленье,
Кто побоялся бы измен и клеветы,
Чтоб получить меня такой ценой, как ты?
Но знай, не обладать другим рукой моею:
Отдашь тирану жизнь — я все ж, умру твоею,
Падет он — с ним моя порвется жизни нить
Затем, что не посмел меня ты заслужить.
Тирана кровь с моей смешается, я знаю,
Достоинство хранить и в смерти я желаю,
Чтобы сказать тебе, свой не кляня удел:
"Не упрекай судьбу; ты сам того хотел.
В могилу я схожу, что вырыта тобою,
Взяв славу, что тебе была дана судьбою.
Тирана власть сломив, я смерть себе нашла.
Но, если б ты хотел, я б для тебя жила".
Ну что ж! Раз хочешь ты — тирану нет спасенья.
Свободы жаждет Рим и твой отец — отмщенья,
Да, должен Цезарь пасть, по праву осужден,
Но ты сама тиран, не менее чем он.
Он может взять у нас жизнь и добро — не боле,
Но души до сих пор он не держал в неволе;
А красота твоя могуществом страшна:
Над волей, над умом владычица она.
Ты хочешь, чтобы я ценил позор ужасный
И ненавидел те, что я любил так страстно,
Чтоб кровь пролил того, кому отдать сейчас
Кровь должен бы свою — и много сотен раз.
