Пейдж Шелтон – Тонкий лед (страница 9)

– Ты весь день работаешь? – поинтересовалась Лоретта.

Я покачала головой:

– Нет, я сама составляю расписание. Иногда у меня несколько клиентов, а иногда ни одного. Я научилась работать в таком режиме, у меня есть доход, и я довольно скромно живу. Постоянного заработка мне не нужно.

– А почему ты приехала сюда? И откуда у тебя шрам на голове? – спросила Уилла.

Я и не знала, что они заметили. Я с трудом подавила желание поправить кепку.

– Упала с лошади, – ответила я. – Серьезной травмы не было, но врачам все равно пришлось делать операцию, чтобы удалить скопившуюся кровь – это называется субдуральной гематомой. А приехала я потому, что у меня затопило квартиру.

Я пожала плечами.

– Меня выселили, пока в здании не сделают капитальный ремонт. Аляску я выбрала, потому что недавно читала про нее книгу и подумала: будет здорово как-нибудь съездить сюда. А после такой травмы мечты и планы начинаешь ценить больше.

– Боже, вот уж воистину: беда не приходит одна. – Виола глядела на меня с подозрительным прищуром, но я сделала вид, что не заметила.

– Ты останешься до августа? – спросила Уилла.

– Мне сказали, что если я не хочу здесь застрять, то нужно уехать до пятнадцатого августа, но думаю, что останусь на год. Мне это подходит.

– Я бы не хотела провести здесь год, – сказала Лоретта. – Но не мне решать. Мы все трое в одной лодке.

– А я не против, – отозвалась Уилла.

– Я скучаю по Анкориджу, но природа здесь очень красивая, даже зимой, – сказала Тринити, которую, казалось, даже легкий зимний ветер должен был сбивать с ног.

Я очень хотела расспросить их о совершенных преступлениях, но момент был неподходящий. Может, позже, когда мы снова будем есть какую-нибудь не отравленную еду и узнаем друг друга получше. Но не теперь.

Меня охватило знакомое чувство близости: я не знала этих женщин, и они были преступницами, но пока я ни к одной из них не испытывала антипатии, даже к Уилле, наоборот – мне было с ними комфортно. До эпизода с Леви Бруксом большинство встреченных мною преступников не были абсолютно бесчеловечными. Не все они были плохими людьми: кто-то просто совершил ошибку, кого-то загнали в угол обстоятельства, и другого выхода не было. Я никогда не была на стороне нарушителей закона, но всегда пыталась их понять. Может быть, именно это качество и помогало мне писать книги.

Но некоторые были преступниками до мозга костей. При мысли об этом по телу пробежала дрожь, и я понадеялась, что никто этого не заметил. Именно поэтому я решилась подслушать разговор Уиллы и Лоретты: не могла упустить шанс узнать их лучше. От старых привычек, даже перенятых у дедушки, сложно избавиться.

Может, в этом городе есть психолог и я смогу записаться на консультацию?

Дверь в столовую резко распахнулась. Неужели ветер тут может открывать даже двери внутри домов? Или это привычка местных жителей – стремительно открывать двери?

Седовласый человек на пороге был словно вытесан из огромного ствола старого дерева. Казалось, его присутствие наполняет собой все помещение и если он сделает шаг вперед, то просто выйдет за его пределы. «Только топора в руке не хватает» – это была моя первая мысль. Когда он вошел, в столовой запахло одновременно зимой и летом: мужчина принес с собой аромат земляники и снега. На лице у незнакомца были очки с грязными стеклами, и я удивилась, как он может через них что-то видеть. Как и Виола, он носил кобуру с пистолетом, а также ботинки и джинсы, но они у него были гораздо более потрепанными на вид.

– Шеф? – вопросительно приветствовала его Виола.

– Привет! – сказала Лоретта, выпрямляя спину и натянуто улыбаясь, словно старалась сыграть роль примерной ученицы. В актрисы ее бы не взяли.

Уилла опустила взгляд в тарелку. Тринити занервничала еще больше, маленькие пальцы ее лежащих на столе рук сжимались и переплетались.

– Ви, – густым баритоном произнес мужчина, – мне нужно поговорить с нашей новой гостьей.

Как и Доннер, он носил бороду, но не такую густую – короткую и седую, оставляющую обветренные губы открытыми.

Виола обернулась ко мне. Судя по взгляду, она ожидала подобного развития событий.

– Идите в мой кабинет, – велела она, указав головой в нужную сторону.

Шеф полиции, кажется, знал, куда идти, так что я просто последовала за его широкой спиной. По дороге он снял шапку, обнажив короткие всклокоченные седоватые волосы на тон темнее бороды. Зайдя в кабинет, он закрыл дверь и указал на один из стульев. В комнате были повсюду разбросаны бумаги и блокноты. Можно было подумать, что Виола тоже писательница: такой же беспорядок был у меня в Сент-Луисе, когда я работала над книгой.

Стульев здесь было всего два. Я опустилась на один, а Грил сел на тот, что был у стола.

Я сделала глубокий вдох. Я ожидала, что шеф начнет извиняться за то, что Виола по ошибке поселила меня в реабилитационном центре, и предложит найти другое место. Мысленно я перебрала детали своей вымышленной биографии и понадеялась, что мне не придется придумывать ничего нового. Чем проще история, тем лучше.

– Меня зовут Грилсон Сэмюэлс, начальник полиции Бенедикта. Можно Грил. – Он протянул мне руку через стол.

– Бет Риверс. – Я пожала его ладонь.

Он откинулся на спинку стула и сказал спокойно:

– Все в порядке, мисс Фэйрчайлд. Я знаю, кто вы. И знаю, что с вами случилось.

Это имя не было моим с рождения, но меня называли им так долго, что оно уже принадлежало мне по праву и даже казалось более правильным, чем Бет Риверс. Я не знала, откуда шеф полиции узнал, кто я, и что он собирался делать с полученной информацией. Внезапно я поняла, что мое спокойствие дало трещину. Мои эмоции, по-прежнему напряженные и неустойчивые после того, что сделал Леви Брукс, переполнили меня и окончательно вышли из берегов.

В тот момент, когда Грилсон Сэмюэлс объявил, что моя тайна вовсе не была тайной, я совершенно потеряла над собой контроль и разрыдалась.

Глава пятая

Он дал мне выплакаться. В голос я не выла, но все равно выглядела не самым опрятным образом: лицо в слезах, нос периодически шмыгает. Но остановиться не получалось при всем желании. Я не раз плакала – вернее, срывалась – после похищения, но всегда при этом у меня было ощущение настороженности, и я сдерживала себя. Выпускала эмоции, но всегда при этом думала: «А вдруг Брукс за мной наблюдает? Прячется за деревом, заглядывает в окно и проверяет, насколько глубоко ему удалось меня задеть. И не потакаю ли я ему, давая то, что он хочет?» Теперь же я почувствовала себя свободней, потому что здесь он до меня еще не добрался. И отпустила себя.

Разумеется, я понимала, что потом мне будет неловко перед Грилом за свое поведение, но эти несколько минут подарили мне замечательное ощущение очищения и даже силы. И спокойствия.

– Простите, – сказала я десять минут спустя, когда он протягивал мне бумажную салфетку.

– Все в порядке. Вам нелегко пришлось. Не волнуйтесь.

Его голос звучал буднично и ровно.

Я посмотрела на него. Если ему и было неудобно, он никак это не показал. Напротив, стоически наблюдал за мной и терпеливо ждал, отводя глаза в сторону. В какой-то момент снял очки и стал вытирать их о фланелевую рубашку, которую носил под форменной курткой. На ней было вышито «начальник полиции», но первая буква так истрепалась, что почти исчезла. Несмотря на усилия, очки, которые он снова надел, все еще оставались грязными. Линзы увеличивали глаза.

– Как вы узнали? – наконец спросила я.

– Мне позвонила детектив Мэйджорс из Сент-Луиса. Я думал, вы знаете, что она собирается ввести меня в курс дела.

– О!

Детектив ни слова не сказала о том, что собирается кому-то звонить. Она пообещала сохранить все в тайне. Быть может, приняла решение, только высадив меня в аэропорту? Подумала, что кто-то все же должен знать.

– Я… я пытаюсь… Если детектив Мэйджорс и упоминала об этом, то я не услышала.

– Зовите меня Грил. Меня все так зовут. Вы многое пережили. По правде говоря, как ни иронично это звучит, именно по этой причине я не стал возражать, когда услышал, что вы остановились в «Бенедикт-хаусе». Виола умеет обращаться с оружием, а теперешние постояльцы, я считаю, не опасны.

Его брови дернулись, и он нахмурился.

– Я бы хотел найти вам другое место, но пока это единственный вариант. И самый подходящий.

– Виола знает, кто я?

– Нет, и я не скажу никому, в том числе своему небольшому отделу. Знать будем только вы и я. Вы хорошо замаскировались. Вы умно поступили, когда решили писать под псевдонимом, вам повезло. Вы совсем не похожи на фотографию с вашего сайта. Хотя Хэнк уже рассказал всем и каждому про ваш шрам, так что мне интересно, какая у вас легенда о нем.

– Понимаю, маленький городок. Я говорю всем, что упала с лошади.

Скорее всего, мои соседки не заметили мой шрам сами, а услышали о нем.

Во время короткой пересадки в Сиэтле я увидела свою последнюю книгу в одном из магазинчиков аэропорта. Она стояла на главной витрине, и Элизабет Фэйрчайлд с ее длинными густыми и блестящими каштановыми волосами улыбалась мне с фото над полками. Идеальный макияж. На губах блеск приятного цвета. Даже в тот момент я не узнала в ней себя, точно так же как не узнала вчера свое отражение в зеркале. Та женщина с фотографии тоже не была похожа на меня. И теперь я не знала, кем же в итоге стала.