Пейдж Шелтон – Тонкий лед (страница 11)
«Стрелять придется долго», – хотела ответить я, но не стала, хотя это было правдой. Я давно не занималась ни тем ни другим. Но уже успела понять, что если убийство включало у меня в голове сигналы тревоги на полную громкость, то его расследование имело шанс заглушить хотя бы некоторые из них.
Есть ли у меня основания полагать, что загадочное происшествие может быть хоть как-то связано со мной и Леви Бруксом? Я не могла однозначно сказать «нет», хоть и понимала где-то, что это нерационально.
Тревога – не пустой звук, и часто ее сигналы звучат громче всего тогда, когда видимой опасности нет. Я долго их игнорировала и не собиралась совершать ту же ошибку снова.
– Я все еще неплохо управляюсь с данными с места преступления. И я умею слушать, дед всегда так говорил. Так что, если вы серьезно, то, конечно, я вам помогу, если нужно.
– Я серьезно, и, если что, я попрошу, – ответил Грил. – Я не страдаю самолюбием и могу признаться: я всего лишь начальник полиции небольшого городка, мисс Риверс, и у меня не хватает людей. Поэтому буду рад, если у меня появится кто-то еще, скажем, консультант. Я надеюсь, конечно, что мы быстро раскроем дело и никакого реального расследования не понадобится, но все же…
– Да, никогда не знаешь, – отозвалась я.
– Скажите, раз вы были секретарем и все такое, вы используете скоропись, когда пишете книги? – сменил тему Грил.
– Нет. Я никогда не пользовалась ею, даже на работе. Свои книги я печатаю на машинке, а потом сканирую листы и редактирую.
– Звучит довольно утомительно.
– Я так начинала и вряд ли смогу работать по-другому.
Грил кивнул.
– Значит, вы и с цифрами хорошо обращаетесь, и со словами. Редкое сочетание.
– Дед тоже всегда так говорил. – Я грустно улыбнулась, но от окна отворачиваться не стала.
Грил снова свернул вправо на другую дорогу, еще более неровную. Вполне возможно, она вообще не считалась дорогой. Земля под колесами была сырой от недавнего дождя, но из-за достаточного количества веток ее не развезло окончательно. Цветов вокруг не было, ни маргариток, ни других, зато деревья были густые, темные и неприветливые. По такому лесу тяжело убегать от кого-то, хотя и преследователю тоже будет непросто.
– А почему не ясно, убийство это или самоубийство? – спросила я.
Грил покачал головой, но на меня не взглянул:
– Сложно сказать точно, просто… что-то не то.
– Хм-м. – Такое мне уже доводилось слышать. Дед провел немало расследований, руководствуясь этим «что-то не то». Можно назвать это интуицией или нюхом ищейки, но дед считал, что к этому ощущению следует прислушиваться. Грил, похоже, придерживался того же мнения.
– Мы здесь живем далеко друг от друга, – продолжил Грил. – Раньше центр городка был больше, но потом случился пожар. На территории леса есть и другие места работы, конечно. У нас маленькое сообщество, постоянных жителей всего около пятисот человек, но нам все равно многое нужно. Например, газета. Мы выпускали ее раньше, и, хотя почтовой доставки не было, люди всегда могли прийти сюда и взять новый выпуск, и еще пачку экземпляров оставляли в центре городка.
Я не стала уточнять, что Доннер уже сообщил мне довольно много подобного рода фактов для туристов.
Грил остановился напротив довольно крупного металлического домика с неровными ребристыми стенами. Старое, потрепанное непогодой серое строение венчала металлическая остроконечная зеленая крыша. Вся конструкция слегка кренилась вправо. На двери была приколочена крашеная табличка с выведенной от руки надписью.
«Петиция Бенедикта»
– Как это здание выжило? Здесь ведь наверняка тонны снега.
Грил улыбнулся.
– Ну, пока держится, но мы его недавно укрепили. Это старая охотничья хижина. Ну как вам идея?
– Вы хотите, чтобы я занялась охотой или работала в газете?
– Я хочу, чтобы вы
– У меня есть дедлайны в издательстве, – предупредила я. «Если я вообще смогу писать», – прозвучало в голове, но вслух я этого не сказала. Похоже, эта мысль еще долго будет меня преследовать.
– О, газета вам не помешает. У нас мало новостей. В основном придется писать о том, что и где происходит, например, где и когда состоится очередная вечеринка в складчину или встреча девочек-скаутов. Довольно просто. У нас здесь недостаточно хороший Интернет, чтобы вести страницу в сети и тому подобное. Если вы наклонитесь вот так, то увидите позади еще одно здание.
Я наклонилась влево и увидела ближе к лесу небольшое кирпичное строение ярдах в пятидесяти – примерно половина длины футбольного поля.
– Это библиотека, – продолжил Грил. – Чаще всего Интернет работает там и в офисе «Петиции», но, если что, пешком идти не очень долго. Вы можете писать статьи, распечатывать газету и отвозить несколько экземпляров в «Лавку» в центре, чтобы люди могли ее там разбирать. Примерно раз в неделю. Бобби умер почти год назад. Нам не хватает его и его газеты. Вы можете работать отсюда. Пока можно ездить из «Бенедикт-хауса» на велосипеде, а если к зиме вы все еще будете здесь, придумаем вам другой транспорт. Думаю, это будет хорошим прикрытием. Можете и книги тут писать, и никто ни о чем не догадается.
– Я сказала Виоле и остальным, что работаю консультантом.
– Каким?
– По системе организации офисных документов.
Он взглянул на меня и нахмурился.
– Как Хейли в «37 этажах»? И они вам поверили?
– Не знаю.
– Думаю, у вас все получится. И я не сказал о самом приятном. Сотовая связь у нас работает ни шатко ни валко, но по неизвестным причинам именно здесь она есть всегда.
Я кивнула. Это действительно было заманчиво.
– Как вы объясните другим, что я работаю над газетой? Мы же не можем никому сказать, что я писательница.
– У Бобби не было никакого писательского опыта. Мы бы предложили эту неоплачиваемую работу кому-нибудь еще, но никто не вызвался ни тогда, ни сейчас. Опыт никакой не требуется, даже грамматика и пунктуация не имеют большого значения, вот увидите. Просто скажем, что вам захотелось чем-то себя занять, пока гостите здесь, и я предложил первое, что пришло в голову. Было бы неплохо снова иметь в городке газету, хотя бы на какое-то время.
– Можно взять один день на размышление? – спросила я просто потому, что фраза казалась подходящей. Мне не хотелось ни на что соглашаться, и, если у меня будет лишний день, быть может, я смогу придумать вежливый способ отказаться.
– Думаю, лучше будет, если вы просто поработаете здесь один день. Давайте я вас проведу внутрь, покажу, что и как, и вы сможете изучить все получше. Уверен, вам понравится.
Грил ловко выбрался из машины, несмотря на крупные габариты. Я не знала, хороший ли он полицейский, но старания помочь незнакомке оценила. Мне уже было неловко вспоминать, что так расклеилась перед ним. К счастью, я была уверена, что он никогда об этом не заговорит, а если начну извиняться, просто пожмет плечами как ни в чем не бывало.
Я выбралась из пикапа и пошла по направлению к кривоватому центральному офису газеты «Петиции Бенедикта».
Глава шестая
«Вот ключ. Все остальное тут есть. Я могу принести новый компьютер. Принтер тут хороший, почти новый. Осматривайтесь, привыкайте». Это были все инструкции, что выдал мне Грил. Посреди офиса стоял старый велосипед со спущенными шинами. Грил предложил его забрать, пока я буду знакомиться с обстановкой бывшей хижины, а ныне редакции местной газеты. Сказал, что приведет шины в порядок и вернет велосипед, а я могу или вернуться в отель, или подождать его возвращения. «Я недолго», – пообещал он.
Офис состоял из двух захламленных рабочих столов и еще двух простых столов у стен, тоже заваленных всяким старьем. Еще был неплохой копировальный аппарат и кулер, который Грил пообещал снабдить водой, а также четыре архивных шкафа с невероятным количеством бумаг. Вряд ли они все нужны для такой маленькой газеты, как «Петиция». Все было очень старым, примерно середины прошлого века, насколько позволяли оценить мои неуверенные знания в области офисного оборудования. К одной из стен была прибита старая грифельная доска, все еще пыльная от мела. Прежние надписи, какими бы они ни были, стерли, но было видно, что доску давно не мыли. На одном из рабочих столов стояла лампа в виде гавайской танцовщицы, на другом – с основанием в виде футбольного мяча.
Помещение было небольшим, всего с одним окном, и казалось вышедшим из старых черно-белых голливудских фильмов вроде тех, что мы смотрели с дедушкой, – с Хамфри Богартом и Лорен Бэколл. Что интересно, на одной из стен действительно висел старый постер «Касабланки», выцветший и потрепанный по краям.
На столах также обнаружились две большие и громоздкие пишущие машинки: на одном – «Ундервуд», а на втором – «Роял». При виде них на меня нахлынула новая волна воспоминаний, а на глаза опять навернулись слезы. Мне всегда хотелось попечатать на какой-нибудь машинке от «Роял». Я сморгнула слезы и проглотила ком в горле. Нужно ограничивать себя: один эмоциональный срыв в день. И все же было в этих старых машинках что-то особенное. Нередко я задавалась вопросом: почему я захотела стать писателем? Из-за историй, которые рождались в моей голове, или из-за счастья касаться клавиш печатной машинки? Я шмыгнула носом и приказала себе собраться.