Петр Заспа – Побег через Атлантику (страница 38)

– Совершенно верно, мой фюрер, – угодливо поддакнул Фегелейн. – Трумэн откровенно провоцирует Сталина, пытаясь умалить его победу. Все сомнения Трумэна в вашей гибели – лишь для того, чтобы обвинить русских, что они не способны довести дело до конца. Победа не может быть полной, если вы живы. Но Сталин не так прост. Как бы ему не хотелось, но теперь он докажет всему миру, что бедняга Вебер именно и был – вы. Русские забрали его тело, и пройдёт немного времени, как их эксперты приведут доказательства подлинности вашей гибели. Как ни удивительно, но здесь наши интересы совпадают с интересами Советов. И независимо от того, что они нароют, русские всегда будут утверждать, что вас уже нет.

– Хорошо сказано, Герман, вы можете быть убедительны, – согласился, успокаиваясь, Гитлер. – Есть новости от Бормана?

– Партайгеноссе уже на месте.

Гитлер тяжело склонил голову и, закрыв глаза, надолго замолчал. Первой забеспокоилась Ева.

– Ади, тебе нездоровится?

Отмахнувшись, Гитлер поднял взгляд на Фридебурга.

– Адмирал, я хочу выслушать ваш план продолжения плавания. Он ведь у вас есть? Этот ваш подводник нам поможет?

– Непременно. На меня он произвёл положительное впечатление. В меру фанатичен, смел, напорист, рвётся в бой, и главное – он нам поверил.

– Да, я слышал. Мне его даже немного жаль. Хороший образец арийской стойкости. В нём чувствуется порода. Скажите – никак не получится сохранить ему жизнь?

– Простите, мой фюрер, но в силу сложившихся обстоятельств, – Фридебург бросил мимолётный взгляд на Еву, – он идеально подходит на роль сакральной жертвы. То, что Зимон атакует авианосец – я не сомневаюсь. В нём есть хватка охотника. Но она не поможет ему выжить. Севший нам на хвост эскорт не оставит ему ни одного шанса, каким бы умелым не оказался этот Зимон. Утопив его лодку, враги решат, что разделались с уже обнаруженной раньше нашей лодкой. А нам останется лишь выждать, когда они уйдут, и продолжить поход. И на этот раз, я надеюсь, мы будем более осторожны, потому как ещё одного Зимона у нас уже не будет.

В знак того, что доклад окончен, Фридебург сделал полшага назад и с достоинством замер, не замечая испепеляющего взгляда Евы.

– Почему с самого начала всё идёт не так? – Гитлер мрачно посмотрел в глаза каждому, словно решая, кому адресовать вопрос, и, сгорбившись, сделав круг, наконец, задержал взгляд на лице адмирала. – Почему Борман уже на месте, а мы всё ещё никак не отправимся в заключительное плавание? Почему так нелепо всё произошло с нашей U-518?

– Увы, но средняя продолжительность жизни подводной лодки сейчас снизилась до полутора похода. И U-518 не стала исключением. Да, пока что обстоятельства против нас, – вздохнул Фридебург. – Но мы всё ещё живы. Верно и то, что мы наследили, но посланная провидением лодка капитан-лейтенанта Зимона говорит о том, что Всевышний нам помогает и делает всё, чтобы сбить врагов со следа.

Такой ответ Гитлеру понравился. Он натянуто улыбнулся и, наконец, позволил себе присесть. Увы, но в последнее время он уже начал сомневаться, что промысел божий до сих пор ещё на его стороне. По, казалось, безупречно выверенному блестящему плану, всё должно было происходить совсем иначе. Для бегства готовились две океанские лодки девятой серии, переоборудованные для длительного, с вполне сносным комфортом, плавания. Дёницем были отобраны самые опытные экипажи и командиры, которых тщательно готовили для перехода в Аргентину в самых сложных условиях, подолгу не поднимаясь на поверхность и ориентируясь лишь по редко видимым звёздам. Блестящий план. Но, как показывает жизнь, – чем сильнее блеск, тем лучше видны трещины. Это правило касается и безупречных планов. И если у рейхсминистра Мартина Бормана всё прошло без сучка и задоринки, и ведомая Отто Вермутом U-530 пришла к аргентинским берегам чётко по графику, словно трансатлантический лайнер, то у Гитлера ситуация пошла наперекосяк с самого начала. Уже готовившаяся забрать фюрера и его свиту U-518 на подходе к испанскому Виго попалась в клещи двух американских эскортных эсминцев и вместе со всем экипажем отправилась на дно, что с самого начала спутало все карты. Против залпового бомбомёта «Хеджхог», новинки в борьбе с лодками, появившейся в конце войны, оказался бессилен даже опытный любимец Дёница обер-лейтенант Ганс Вернер Офферман. Гросс-адмиралу пришлось срочно искать ему замену. И как нередко в таких случаях бывает, выбор падает на тех, кто меньше всего этого ожидает. Выведший второго мая из норвежского Кристиансанна в район Ла-Манша свою семёрку U-977 Гейнц Шеффер даже в дурном сне не мог предположить, как в дальнейшем сложится его поход.

– Адмирал Фридебург, – неожиданно повисшую паузу решилась нарушить Ева. – Прошу, убедите всех, что на этом наши испытания закончатся. Мне не нравится, что исход похода зависит не от нас, а от случайно подвернувшегося моряка Зимона. Скажите, что, если вдруг на пути повстречается эсминец, мы его не боимся! Ведь с нами фюрер!

Потемнев лицом от подобной глупости, Фридебург промолчал, и тогда Ева обернулась к Шефферу.

– Командир Гейнц, подтвердите, что вы утопите любого, кто попытается нам помешать! Вы ведь сможете победить эсминец?

– Поверьте, фрау, – Шеффер, улыбнувшись, приложил к груди руку. – Редко бывает, чтобы мышь съедала кота, но я сделаю всё возможное.

Несдержавшийся свояк Фегелейн ехидно хихикнул, и тогда Ева переключилась на него.

– Герман, мне не нравится твой сарказм. Я лишь хочу быть уверена, что мы сохраним фюрера для нашей будущей Германии!

– Дорогая Ева, я беспокоюсь о том же. Но будет куда лучше, если ты не станешь мешать командиру и его экипажу и начнёшь выполнять все правила. Адмирал прав, иногда ты бываешь несносной.

– Прекратите спор, – Гитлер тяжело поднялся. – Фридебург, продолжайте следить за обстановкой. А я жду от вас доклад о продолжении плавания.

– Мой фюрер, разведка Франко передала нам кодировку английских шифров, теперь мы постоянно прослушиваем эфир и имеем полную картину происходящего. Когда стерегущий нас ордер утопит U-396, мы узнаем об этом первыми.

Центральный пост фюрер покинул под нестройные «Sieg heil!» За Гитлером последовали Ева и Фегелейн. Когда за ними захлопнулся люк, Фриденбург позволил себе короткое замечание:

– Как мне им объяснить, что на подводной лодке нет места ошибкам. Здесь есть только два выхода: либо вверх, либо вниз. И замечу, что вверх – гораздо приятнее.

– Что вы хотите сказать? – не понял доктор.

– Это не мои слова, а одного из моих офицеров. Хорошо бы, чтобы их запомнила фрау Гитлер. Потому что, если кто и способен убить нашего фюрера, так это его супруга. Штумпфеггер, вы же имеете на неё влияние? Попытайтесь донести до фрау, что она не на прогулке в Тиргартен-парке.

– Я дам ей успокоительное, – заверил доктор.

– Не жадничайте, – благодарно улыбнулся адмирал.

Как и на всех лодках седьмой серии, на U-396 передвигаться было очень неудобно, поскольку, когда заканчивалась вахта, весь экипаж должен был одновременно переходить с одного места в другое. И даже когда команда сократилась больше чем на треть, в узком проходе возникал неописуемый бедлам, сродни вавилонскому столпотворению. А если ещё в это время затевался обед, и неожиданно объявлялась тревога, то возникал хаос, словно по отсекам прошёл ураган. Так произошло и в это раннее июньское утро. Чувствуя, что пообедать получится нескоро, Зимон приказал коку кормить экипаж в неплановое время, за час до начала атаки. В проходах кубриков с обеих сторон столов подняли откидные доски, расставили тарелки, разложили приборы, но не прошло и минуты, как по закону вечной подлости над головами вспыхнули красные фонари боевой тревоги.

Зимон невозмутимо встал из-за стола, пропуская бегущий ручеёк матросских спин. Дождавшись, когда ручейки иссякнут в обоих направлениях, он выглянул в центральный пост:

– Рикен, что случилось?

– Самолёт, герр командир! – выкрикнул боцман.

– Так скоро?! Ублюдки, даже не дали подойти на дистанцию видимости!

– Прикажете погружение? – спросил старший на вахте Бауэр.

– Ни в коем случае!

– Но как же?.. Самолёт янки наверняка обнаружил наш перископ! Нам остаётся лишь повернуть обратно.

– Я не могу подвести Шеффера. По плану ровно в шесть мы должны начать одновременную атаку!

– Однако… – растерянно обернулся Бауэр. – Как прикажете это сделать?

– Будем прорываться. Раз уж нас обнаружили первыми, то оттянем все силы на себя, а Шеффер сможет без помех атаковать авианосец как на полигоне под Вильгельмсхафеном.

– Нам не дадут пройти и мили.

– Это мы ещё посмотрим.

– Но мы уже обнаружены!

– Делаем вид, что ещё не знаем.

– Герр командир, вслед за самолётом появятся эсминцы!

– Если так, то очень даже хорошо.

– Хорошо? – опешил первый помощник. – Вы хотите дождаться прихода эсминцев?

– Бауэр, вы меня слышали? Пусть даже всего лишь вдвоём, но сейчас мы – стая! А в стае у каждого своя роль. Одни отвлекают, другие – грызут. Если Шеффер набросится первым, я на него не обижусь, потому что потом наступит и наш черёд. Главный принцип стаи – раздёргать оборону противника. Запутать, сбить с толку и жалить, жалить, жалить! Со всех сторон!

Зимон повис на перископе, разглядывая низко летящую точку. Сомнений нет – идущую под шноркелем лодку обнаружили. Самолёт делал вираж, чтобы ещё раз пролететь над их головой. Палубный истребитель не так опасен для подводной лодки, как обвешанный глубинными бомбами патрульный самолёт береговой охраны. Но своё важное дело он уже сделал – увидел след перископа и дым шноркеля, передал координаты лодки на корабли и теперь кружил в стороне до подхода основных сил. Истребитель жался к воде, стараясь слиться с её синевой и не потерять из виду белый след. Подводная лодка никак не отреагировала на его появление, и пилот был уверен, что он до сих пор не замечен.