Петр Замойский – Озорная птица и другие рассказы (страница 5)
Ощерил Фонька зубы, а они желтые, как огарки свеч.
— Вот так чистые!
Вожатый скомандовал:
— Ну, ребята плывем. От меня не отставать.
Бросились сразу все в воду. Фонька и еще несколько ребят на берегу сидеть остались. Глядели, как пионеры на ту сторону реки переплывают. Нырять там начали, далеко ныряли, до половины реки.
— Вот гляди, Фонька, — сказал ему парень. — Учись у них, голова твоя садовая.
— Тьфу— плюнул Фонька. — Есть чему учиться, да я, если захочу…
— Ты все «захочешь». Я, я, а сам ни с места.
— Это. я-то?
— Ты-то.
— Эх. Вы…
— Нырнешь?
— Нырну.
— Да ведь ты плавать-то не умеешь.
— Не умею, а нырну. А коль нырну глубоко, сразу и плавать выучусь. Вода выпрет.
— Нырнул один эдакий.
— А што?
— Да не вынырнул.
— О-о-о. Еще как… Не вынырну. Это я-то, голова садова? Да я с камнем…
Фонька быстро снял белье, схватил камень на берегу, и не успели ребята глазом моргнуть, как он бултыхнулся в воду и пошел в самую кручь к середине.
Долго он не показывался. Все пузырьки пускал, а потом далеко-далеко вынырнул.
— Вот я! — крикнул он.
— Плыви теперь.
Но видят ребята, что Фонька, забултыхавшись руками и ногами, снова скрылся в воде. Даже крикнуть не успел. Потом как-то взметнулся, взмахнул над головой руками и диким голосом закричал:
— Ай-я-я-я-я-ай… Тону-у-у-у-у…
Петька Кострикин и Семка Граблин, пионеры, к нему саженями замахали. Подплыли на то место, где был Фонька, а его уже нет. На дно пошел. Они быстро нырнули вглубь, долго искали. Измучились, но все-таки нашли.
Схватили его за волосы, подняли голову над водой и айда скорее к берегу.
Тяжело им было тащить Фоньку, из сил выбивались, но доплыли.
А уже на берегу народ кучей собрался. Мужики, которые лошадей купали, тоже прибежали. Откуда-то дерюгу достали, положили на нее Фоньку, откачивать начали.
Долго качали посиневшего Фоньку. Из носа и изо рта вода хлынула. Потом Фонька начал в чувство приходить. Когда совсем очнулся, домой его повели.
Ничего не говорил Фонька, только глазами испуганно на всех поглядывал.
Болел после этого Фонька долго. А когда выздоровел, к вожатому в отряд пришел.
— Ты что, Фоня?
— К вам.
— Выздоровел теперь?
— Выздоровел.
— Совсем, как следует?
— Да уж как видно.
— А к нам-то пришел, не записаться ли?
— А зачем бы я к вам пришел?
— Стало быть, надумал?
— Надумаешь, голова садовая. С одной удалью моей жизни надолго не хватит.
НЕ ХОЧУ МОЛЧАТЬ
Никитка увидел в избе-читальне большую в черной раме картину и сказал:
— Это я знаю кто— Ленин.
С Никиткой первый раз в читальню пришел Яшка. А Яшка слыхал, как сосед их, дедушка Карпуха, завсегда ворчал на Ленина. И спросил Яшка Никитку:
— А что, разь Ленин-то плохим мужиком был?
— Да ведь кому как‚— ответил Никитка.
— Ну, вон Карпуха, наш шабер, все ворчит на Ленина.
Никитка рассмеялся и хлопнул Яшку по плечу.
— Эх, ты чудной какой! Нешто не понимаешь, каким богачом был Карпуха с семьей. Они ведь пять участков земли раньше имели, лес да весь луг у села отхватили. Небось, будешь ругать.
— А теперьча? — спросил Яшка.
— А теперь у всех поровну, по едокам.
— Как же это вышло?
— Фу ты, как еще! Да этот самый Ленин-то увидел, как богачи притесняли бедняков, собрал около себя много людей фабричных да бедняков-крестьян и взбулгачил. Взбулгачил всех и говорит: «Будет, товарищи! Отбирай землю у богачей, дели поровну. Всем надо получше жить». Вот он как.
Задумался Яшка, на Ленина немножко поглядел. Подумал про себя и сказал:
— А сильный человек, должно быть.
Гляди-ка, грудь-то широкая какая и голова большая.
— Да, голова не маленькая, — ответил Никитка.
— Где бы мне такую карточку, аль хоть поменьше, достать?
— Это пойдем у комсомольцев спросим. У них завсегда должно быть.
Как раз в читальню вошел Васька-комсомолец, секретарь. Ребята к нему.
— Вот Яшке Ленина портрет хочется! — сказал Никитка.
— А зачем он ему? — спросил Васька.
Яшка даже обиделся.