Петр Замойский – Озорная птица и другие рассказы (страница 6)
— А ты знай давай! Я теперь все знаю. Ты думаешь, я не знаю, кто Ленин был? Еще бы. Все могу рассказать про него.
— Дать-то я дам, но у тебя кто-нибудь утащит и затеряет.
Тут Яшку в досаду бросило окончательно. Это у него да вдруг стащат?!
— Ничего ты не знаешь! Я рамку сделаю к нему и под стекло.
— Ну, пойдем!
В «союзе» Васька дал Яшке портрет Ленина.
Когда Яшка прибежал домой, то портрет показал отцу.
— Тятя, угадай, кто это по-твоему?
— По-моему, это Ленин. Ты где взял?
— В «союзе» мне дали.
— Рамку теперь мастери для него.
И Яшка нашел доску, распилил, обстрогал, вырезал углы, и рамка готова.
Кто в избу приходил, он всем показывал.
— Вот он, этот Ленин-то!
— А тебе что?
— А он у Карпухи землю отбил и роздал беднякам.
— Ты бы молчал…
— Молча-а-ал?! Да я, когда подрасту, сам Лениным буду. Молчал… Не хочу я молчать!!
БЫК
В стаде ходил здоровущий бык.
Все боялись, когда он шел вечером и ревел.
Прятались от него в избы, мазанки и куда только попало.
А он, могучий и плотный, с крепко всаженными в лоб рогами, подходил к мазанкам, терся о них боком и бил лбом.
Один раз вечером Санька играла на лужайке с маленьким Петькой. Стадо уже прогнали, и все думали, что бык ушел.
Вдруг из-за угла большого амбара раздался страшный рев. Весь в пепле и пыли показался бык.
Народ метнулся кто куда. Санька так испугалась, что даже сама едва-едва унесла Ноги.
А бык уже около Петьки. Нюхает его, ходит кругом. Петька орет что есть мочи.
Народ в ужасе глядит, а мать ломает руки и порывается схватить ребенка. Ее не пускают.
— Бросай камнями в него… Бросай!
— Мальчонка-то убьешь.
— Ах ты, грех какой!
Откуда ни возьмись дядя Павел, Петькин отец. Бежит с вилами. Подбежал, намахнулся, крикнул что есть мочи:
— Пш-ше-ол, дья-аво-ол!!
Бык отодвинулся, поднял морду, ногами копать начал. Народ кричит отцу:
— Ребенка-то, Павел, возьми, ребенка… Убьет.
Дядя Павел хотел было схватить ребенка, но бык уже наступал. Тогда дядя Павел подался от него в сторону, уставил вилы, но бык упорно, с налившимися глазами, двигался к нему.
— Беги, беги! — крикнули отцу.
— Мальчонку задавит!!
Тут кстати подоспели Яшка с Васькой. Схватили Петьку, оттащили.
А дядя Павел все пятился, все шел от быка задом. Вдруг бык вильнул хвостом и дал сильный скачок к нему. Сразу свалил его с ног и прижал к земле.
Раздался отчаянный крик.
— Помоги-те-е!!!
На крик подбежало несколько мужиков с кольями, начали лупцевать быка по бокам, по спине, но ничего не помогало. Бык переворачивал с боку на бок дядю Павла и все ухитрялся пырнуть его раскосыми рогами.
Дело кончилось бы плохо, если бы не Яшка, приказчик из кооператива. С огромным красным лоскутом выбежал он из кооператива и начал махать перед мордой быка.
Бык замахал хвостом, налил глаза кровью и стремительно двинулся на Яшку, но Яшка быстро отскочил в сторону.
Бык погнался за ним. Яшка далеко махнул красным полотном в бок и, воспользовавшись тем, что бык бросился немного в сторону, моментально сам забрался на крышу мазанки.
Помотав головой, бык отошел и начал разворачивать угол дьяконова амбара.
Кто-то крикнул:
— Теперь валяй!
Бледного и испуганного насмерть, с царапиной на боку, дядю Павла повели в избу.
ВЕТЛЫ
Ночь.
Крепко спят люди, уставшие днем за полевой работой.
В небе из черных туч изредка месяц кособокий покажется и вновь скроется в лохмы растрепанные.
Молчаливо и жутко в такие ночи на улицах.
Ни песен, ни гармошки залихватской не слышно. Лишь собака чья-нибудь шальная забрешет, да петух, хлопнув крыльями, заорет. Только злобный ветер один неуемен. Высвистывает он по застрехам, в ветлах ревет без умолка, макушки их могучие в стороны раскачивает.
Высоки и пушисты ветлы у Володькиной избы. В два ряда идут они по бокам, в один ряд перед избой, будто палисадником оцепляя. Отец Володькин, когда парнем еще был, насажал их, да с тех пор и пошли они в рост.
Любил. лазить на эти ветлы сам Володька. Залезет туда и поглядывает вниз, словно коршун на село.
Сколько раз отец собирался продать их, да Володька уперся, не дал.
— Чего в них толку? Деньги дадут ведь.
— Денег надолго не хватит, а ветлы завсегда.
Перфилка, друг Володьки закадычный, рядом живет. Вдвоем иногда заберутся на ветлы, один на ту, что около угла, другой, что у сарая, и ну в грачей играть, перекаркиваться.
Не раз говорил Володька товарищу своему:
— А вы что не насадите ветел себе?
— Отец не хочет.