Петр Владимиров – Памяти Пушкина (страница 64)
74 Воскресенье, гл. XXVIII.
75 А.Н. Вульф записал в своем дневнике, что Пушкин «погиб жертвою неприличного положения, в которое себя поставил ошибочным расчетом» (Майкова Л.П. Пушкин. СПб.,1899, стр. 217).
76 VII, 1: «Уверяю вас, что уединение в самом деле вещь очень глупая, назло всем философам и поэтам, которые притворяются, будто бы живали в деревнях и влюблены в безмолвие и тишину». Ср. французское стихотв. 1814 г.:
J’aime et le monde et son fracas.
Je hais la solitude…
Я люблю свет и его шум.
Уединение ненавижу…
77 VII, 260.
78 Вспомним, напр., его отношение к г-же Ф. Ризнич и др.: см. еще I, 261: «Десятая заповедь» и I, 353.
79 VII, 21 письмо 1821 г.; ср. там же, 15, пародирование молитвы «Господи, владыко живота моего» и пр. и стихотв. 1836 г. «Отцы-пустынники».
80 VII. 260.
81 См. ниже во II и главе.
82 См. ниже в III главе.
83 II, 101.
84 Уныние, 1819: I, 201. См. также ниже в гл. II.
85 Возрождение, 1819: I, 208.
86 Незеленов. Речь о Пушкине. СПб.,1887 (вошли в книгу его же «Шесть статей о Пушкине». СПб., 1892) удачно различает два главных периода в творчестве Пушкина, первый – до 1824 г. включительно, «когда великий художник усваивал себе блестящие и могучие западноевропейские идеалы», и «высший период его творчества» с 1828 г., «время органического, живого слияния в его душе и в его поэзии тревожных и страстных западноевропейских начал с простыми и добрыми началами русской народной жизни».
87 Об этом влиянии см. речь П.В. Владимирова «А. С. Пушкин к его предшественники в русской литературе и данные о занятиях литературы в Лицее» (в статьях Гаевского и др. – см. ниже).
88 Кое-где есть и у Пушкина проблески юмора, напр., в «Капитанской дочке» и «Истории села Горюхина», но их не так много.
89 Это признал и Пушкин. Записки Смирновой, I, 43. См. еще V, 292 о «Вечерах на хуторе»: «Все обрадовались этому живому описанию племени поющего и пляшущего, этим свежим картинам малороссийской природы, этой веселости простодушной и вместе лукавой. Как изумились мы русской книге, которая заставляла нас смеяться, мы, не смеявшиеся со времен Фон-Визина!» Ср. VII, 287.
90 Остафьевский архив, I, 175, слова А.И. Тургенева 1818 г.: «Мнение отечестволюбцев о неподражании нностранцам безбожно. Где же Провидение, если мы не должны пользоваться его уроками? На что же оно? На что же жертвы народов, если не для других народов? Не безбожно ли не видеть цели Провидения в спасительных уроках, которые дает оно миру, и не бесчеловечно ли ими не пользоваться?»
91 «Горе от ума».
92 II, 351.
93 III, 357–358.
94 См., между проч., Fiérens-Gevaert. La Tristesse contemporaine. Par. 1899 и этюд
95 Cм. лекции Алексея Н. Веселовского «Накануне Пушкина».
96 Справедливо заметил в 1880 г. Юрьев, что Пушкин «дал нам в своих творениях великий поэтический синтез тем направлениям мысли, которые до сих пор борются между собою в сознании нашего общества». Венок, стр. 41.
97 Граф Жозеф де-Местр.
98 Ламене учил, что основание всякого общества заключается во «взаимном даре человека человеку», а эта социальная основа дается лишь религией.
99 Руссо сомневался в божественном откровении и отбрасывал в сторону пророчества и чудеса, как засвидетельствованные людьми, могущими ошибаться, и как недопустимые разумом, но признавал красоту христианства и его благотворное воздействие в течение многих веков. Шатобриан хотел изобразить все величие и прелесть христианства, все неоцененные блага, которыми ему обязано человечество во всех сферах, и говорил, что «из всех религий, когда-либо существовавших, христианская религия – самая поэтичная, самая человечная, наиболее благоприятствовавшая истинной свободе, наукам и искусствам».
100 По словам Руссо, «философия» (в том широком смысле, в каком понимали это слово в XVIII в.) «не может сделать никакого добра, которого религия не сделала бы еще лучше, и религия не приносит такого блага, которого философия не смогла бы сделать».
101 Только христианско-практический спиритуализм XIX в., составлявший особенность верующих людей XIX в., развивал начинения предшествовавших (IV–XIII, XVII) веков в создании в синтетическом единстве науки о трех сферах существования (о Боге, человеке и природе) и о законах, возвышающихся над указанными уже общими законами.
102 Со второй половины XIX в.
103 Как прежде с решительностью ставили метафизику, так Конт категорически отверг ее.
104 См., напр., y Альфреда де Виньи, который в 1832 г., в великие дни политического действования французского романтизма, один из романтиков осмелился выставить формулу, что не дело литераторов играть политическую роль. В 7-й главе Stello, носящей заглавие «Исповедание веры», излагается теория автора касательно того, что «поэт дает для себя мерку своим произведениям». Идеалист Стелло спрашивает реалиста Черного доктора: «Где вы были?» Черный доктор отвечает с ужасающим равнодушием: «У постели умирающего поэта. Но, прежде чем продолжать, я должен задать вам вопрос: не поэт ли вы?» Стелло вздохнув отвечал: «Я верю в себя, потому что в природе нет такой красоты, такого величия, такой гармонии, которые не производили бы во мне пророческого содрогания, которые не вносили бы глубокого волнения в мою утробу, и не наполняли бы моих век слезами вполне божественными и неизъяснимыми. Я твердо верю в возложенное на меня несказанное признание, и верю в него по причине безграничного сострадания, которое внушают мне люди, мои товарищи в несчастии, и также по причине чувствуемого мною желания протягивать им руку и беспрестанно возвышать их словами сострадания и любви… Я чувствую, как угасают молнии вдохновения и ясность мысли, когда неопределимая сила, поддерживающая мою жизнь, любовь, перестает наполнять меня своею горячею мощью; а когда эта сила переливается во мне, ею озаряется вся моя душа; мне кажется, что я сразу понимаю вечность, пространство, творение, создания и рок; лишь тогда иллюзия, златоперый феникс, располагается на моих устах и поет… Я верую в вечную борьбу нашей внутренней жизни, плодотворной и призывающей, против жизни внешней, иссушающей и отталкивающей, и я призываю свыше мысль, наиболее способную сосредоточить и воспламенить силы моей жизни, самопожертвование и жалость». Устами Стелло в этом credo, исповедании веры, говорил сам поэт, А. де Виньи: поэт представлен здесь высшим существом, одаренным Богом. Несмотря на различие, отделявшее младшее поколение французских романтиков, выступившее после 1830 г. и проникшееся реализмом, от де Виньи, теория последнего об отрешении поэта от прямого вмешательства в жизнь распространилась среди художников младших поколений и достигла у них особого успеха. Теофиль Готье основал «L’école de l’art pour l’art» (школа «искусство для искусства». –
105 См. Revue critique 1899, № 13, Lettre de M. Lichtenberger (по поводу заметки Espinas в Revue critique о книге Lichtenberger: Socialisme et la Révolution française).
106 I, 44.
107 Остафьевский архив, I, 20 (письмо кн. П.А. Вяземского А.И. Тургеневу весной 1814 г.): «…дела великие и единственные. Наполеоны бывали, Александра другого нет в веках. Роль его прекрасная и беспримерная. Цель его побед: завоевание свободы и счастья царей и царств; история нам ничего прекраснее, славнее и безкорыстнее не представляет» и т. д., стр. 21 – приписка В.Л. Пушкина: «Какая радость!.. какая слава для России!.. Велик государь наш, избавитель и восстановитель царств!»
108 Там же, письмо Вяземского из Варшавы, 3 апреля 1818 г., стр. 97–96: «Воля Николая Михайловича, а нельзя не пожелать, чтобы и на нашей улице был праздник. Что за дело, что теперь мало еще людей! Что за дело, что сначала будут врать! Люди родятся и выучатся говорить. А теперь разве не врут в Совете? И зачем им не врать с одобрения начальства… «Ум хорошо, а два лучше», – говорит пословица: пусть будет она девизом конституции». Письмо Н.И. Тургенева князю Вяземскому 23 мая 1818 г., стр. 103: «Нельзя… русскому не пожалеть, что, между тем как поляки посылают представителей, судят и отвергают проекты законов, мы не имеем права говорить о ненавистном рабстве крестьян, не смеем показывать всю его мерзость и беззаконность. При этом нельзя не подивиться, что если запрещают рабство бранить, то вместе запрещают и хвалить его. Примеры же на наше дворянство не действуют. Курляндцы и эстляндцы искореняют рабство, даже виленское дворянство произвольно отказывается от печального права владеть себе подобными. Мы же продолжаем пребывать во грехе». См. еще стр. 105, в особенности 142.
109 «Записка о народном воспитании», поданная в 1826 г. V, 43.
Речь идет о 1818 г.: «Отрывки из романа в письмах», IV, 358. Онегин (Евг. Он. I, VII):
…читал Адама Смита
И был глубокий эконом.
110 IV, 356. Конечно, мелкопоместные дворяне, не служившие и сами занимавшиеся «управлением своих деревушек», отличались еще «дикостью»: «Для них еще не прошли времена Фон-Визина, между ними процветали Простаковы и Скотинины»: IV. 357. Но Н.И. Тургенев в своей деревне «привел в действие либерализм свой: уничтожил барщину и посадил на оброк мужиков, уменьшил чрез то доходы свои»: Остафьевский архив, I, 121.