Петр Успенский – Tertium Organum: ключ к загадкам мира, изд. 2-е (страница 9)

Вундт в одной из своих книг обращает внимание на то, что наши знаменитые пять органов чувств — это в сущности щупальца, которыми мы ощупываем мир вокруг себя. Мы живём на ощупь. Мы никогда ничего не видим. Всегда и всё только ощупываем. При помощи зрительных труб и телескопов, телеграфов и телефонов мы немного удлиняем, так сказать, наши щупальца, но не начинаем видеть. Сказать, что мы видим, можно было бы только в таком случае, если бы мы знали прошедшее и будущее. Но мы не видим и поэтому никогда не можем убедиться в существовании того, чего не можем ощупать.

Поэтому мы и считаем реально существующим только тот круг, который в данный момент охватывают наши щупальца. За этим кругом — тьма и небытие.

Но имеем ли мы право так думать?

Представим себе сознание, не связанное условиями чувственного восприятия. Такое сознание может подняться над плоскостью, по которой мы движемся; может увидать далеко за пределами круга, освещённого нашим обычным сознанием; может увидать, что существует не только та линия, по которой мы движемся, а все линии, перпендикулярные ей, которые мы пересекаем, которые мы когда-либо пересекали и которые будем пересекать. Поднявшись над плоскостью это сознание может увидать [саму] плоскость, убедиться, что это действительно плоскость, а не одна линия. Тогда оно может увидать прошедшее и будущее, лежащими рядом и существующими одновременно.

Сознание, не связанное условиями чувственного восприятия, может опередить глупого путешественника, подняться на гору, увидать вдали город, в который он едет, и убедиться, что этот город не строится заново к его приезду, а существует сам по себе, совершенно независимо от глупого путешественника. И оно может посмотреть назад и увидать на горизонте башни того города, где путешественник был и убедиться, что башни не упали, что город продолжает стоять и жить, как стоял и жил до путешественника.

Оно может подняться над плоскостью времени и увидать сзади весну и впереди осень, увидать одновременно распускающиеся цветы и созревающие плоды. Может заставить слепого прозреть и увидать дорогу, ту которую он прошёл, и ту которая лежит перед ним.

Прошедшее и будущее не могут не существовать, потому что если они не существуют, то не существует и настоящее. Непременно они где-то существуют вместе, только мы их не видим.

Настоящее, если его противопоставлять прошедшему и будущему, это самая нереальная из всех нереальностей.

Мы должны признать, что прошедшее, настоящее и будущее ничем не отличаются друг от друга, что есть только одно настоящее, вечное теперь индийской философии. Но мы не видим этого, потому что в каждый данный момент ощущаем только маленький кусочек этого настоящего, который и считаем реально существующим, отрицая реальное существование всего остального.

Если мы признаем это, то наш взгляд на всё окружающее должен сильно перемениться.

Обыкновенно мы рассматриваем время как отвлечение, сделанное нами при наблюдении реально существующего движения. То есть мы думаем, что наблюдая движение или перемены отношений между вещами и сравнивая отношения, существовавшие раньше, существующие теперь и могущие существовать в дальнейшем, мы выводим идею времени. Насколько этот взгляд правилен, мы увидим дальше.

Затем, идея времени слагается из понятия прошедшего, из понятия настоящего и из понятия будущего.

Понятия прошедшего и настоящего, хотя и очень неясны, но однообразны. Что же касается будущего, то на этот счёт существует большое разнообразие взглядов.

Нам необходимо рассмотреть теории будущего, как они существуют в уме современного человека.

Существуют две главные теории — предопределённого будущего и свободного будущего.

Предопределённость доказывается следующим образом: говорят, что всякое будущее событие является результатом прежде бывших и создаётся именно таким, а не другим, вследствие известного направления сил, заключающегося в предшествующих событиях. Иначе говоря, это значит, что будущие события целиком заключаются в предшествующих, и если бы мы знали силу и направление всех событий, бывших до настоящего момента, то есть знали бы всё прошедшее, то мы этим самым знали бы всё будущее. И иногда, зная хорошо настоящий момент во всех его деталях, мы действительно можем предсказывать будущее. Если предсказание не оправдывается, мы говорим, что мы не всё знали, что было, и [только теперь] действительно мы видим в прошедшем какую-нибудь причину, ускользнувшую от нашего наблюдения.

Идея свободы будущего основывается на возможности произвольных поступков и случайных новых комбинаций причин. Будущее считается или совсем неопределённым, или определённым только отчасти, потому что в каждый момент рождаются новые силы, новые события, новые явления, лежавшие в скрытом состоянии, не беспричинные, но настолько несоизмеримые с причинами — как, например, пожар большого города от одной искры, что их ни учесть, ни соразмерить нельзя.

Эта теория говорит, что одно и то же действие может иметь разные результаты, одна и та же причина — разные следствия; и она приводит ещё гипотезу совершенно произвольных волевых актов человека, вносящих полное изменение в дальнейшие события его собственной жизни и жизни других людей.

Сторонники предопределённости возражают, что волевые, [как и] непроизвольные акты тоже зависят от каких-нибудь причин, делающих их необходимыми и неизбежными в данный момент; что ничего «случайного» нет и быть не может; что мы называем случайным только то, причины чего не видим, благодаря нашей ограниченности; и что различные следствия причин, кажущихся одинаковыми, бывают оттого, что причины на самом деле различны и только кажутся одинаковыми, потому что мы их недостаточно хорошо знаем и недостаточно хорошо видим.

Спор теории предопределённого будущего с теорией свободного будущего — это спор бесконечный. Ничего решающего ни та, ни другая теория сказать не может. Это происходит потому, что обе теории чересчур буквальны, чересчур негибки, чересчур материальны и одна отрицает другую; обе говорят: «или то, или другое». Получается, с одной стороны, полная холодная предопределённость: будет то, что будет, ничего изменить нельзя — то, что будет завтра, предопределено десятки тысяч лет тому назад. С другой стороны, жизнь на каком-то острие иголки, именуемом настоящим, которое со всех сторон окружено бездной небытия: путешествие в страну, которая ещё не существует. Жизнь в мире, который каждый миг рождается и умирает, в котором никогда ничто не возвращается. И оба эти противоположные взгляда одинаково неверны, потому что истина, в этом случае так же, как во многих других, заключается в соединении противоположных пониманий в одно.

В каждый данный момент всё будущее мира предопределено и существует, но предопределено условно, т. е. должно быть то или другое будущее согласно направлению событий данного момента, если не войдёт нового факта, а новый факт может войти только со стороны сознания и вытекающей из него воли. Это необходимо понять и усвоить.

Затем, нам мешает правильно видеть отношение настоящего к будущему наше непонимание отношений настоящего к прошедшему. Разница мнений существует только относительно будущего; относительно прошедшего все согласны, что оно прошло, что его теперь нет — и что оно было таким, каким было. В последнем лежит ключ к пониманию неправильностей взгляда на будущее. Дело в том, что на самом деле наше отношение к прошедшему и будущему гораздо сложнее, чем нам кажется. В прошедшем, сзади нас, лежит не только то, что было, но и то, что могло быть. Точно так же и в будущем лежит не только то, что будет, но и всё то, что может быть.

Прошедшее и будущее одинаково неопределённы, одинаково существуют во всех возможностях и одинаково существуют одновременно с настоящим.

Временем мы называем расстояние, разделяющее события в порядке их последовательности и связывающее их в различные целые. Это расстояние лежит по направлению, не заключающемуся в трёхмерном пространстве. Если мы будем мыслить это направление в пространстве, то оно и будет новым протяжением пространства.

Это новое протяжение отвечает всем требованиям, которые мы на основании предыдущих рассуждений можем предъявить к четвёртому измерению.

Оно несоизмеримо с измерениями трёхмерного пространства, как год несоизмерим с Петербургом. Оно перпендикулярно ко всем направлениям трёхмерного пространства и не параллельно ни одному из них.

Как вывод из всего изложенного, мы можем сказать, что время (как оно обыкновенно берётся) заключает в себе две идеи: некоторого неизвестного нам пространства (четвёртого измерения) и движения по этому пространству. Наша постоянная ошибка заключается в том, что мы никогда не видим двух идей во времени, а всегда видим только одну. Обыкновенно мы видим во времени идею движения, но не можем сказать, откуда и куда и где или по какому пространству. Попытки соединить идею четвёртого измерения с временем бывали раньше. Но в тех теориях, которые пытались соединить с временем идею четвёртого измерения, всегда являлась идея какого-то пространства во времени и вместе с тем допускалось движение по этому пространству. Строившие эти теории очевидно не понимали, что, оставляя возможность движения, они выставляли требование нового времени, потому что движения вне времени происходить не может. И в результате время идёт впереди нас как наша собственная тень, отступая по мере того, как мы к нему подходим. Всякое представление о движении совершенно спутывается. Потому что, если представить новое протяжение пространства и возможность движения по этому новому протяжению, то время опять немедленно станет перед нами и заявит, что оно ровно настолько же необъяснено, насколько было необъяснено раньше.