Петр Успенский – Tertium Organum: ключ к загадкам мира, изд. 2-е (страница 11)

Поверхность есть не что иное, как отношение между двумя вещами. Два тела касаются друг друга. Поверхность есть отношение одного к другому.

Если наше пространство находится к высшему пространству в таком же отношении, как поверхность к нашему пространству, то может быть наше пространство действительно есть поверхность, то есть место соприкосновения двух пространств высшего порядка.

Интересно заметить следующий факт, что на поверхности жидкости действуют законы, отличные от тех, которые действуют внутри жидкости. Существует целая серия фактов, сгруппированных вместе под названием "поверхностных натяжений" (surface tensions), которые играют большую роль в физике и управляют свойствами поверхностей жидкостей.

И очень легко может быть, что законы нашей Вселенной есть "поверхностные натяжения" высшей вселенной.

Если рассматривать поверхность как нечто, лежащее между двумя телами, то, конечно, она не будет иметь веса, но будет служить для передачи вибраций из одного тела в другое. Она не будет похожа ни на какое другое вещество, и от неё никогда нельзя будет избавиться. Какую бы совершенную пустоту ни образовали между двумя телами, в этой пустоте будет столько же этого неизвестного вещества (то есть поверхности), сколько было раньше.

Материя будет свободно проходить сквозь эту среду. Вибрации этой среды будут разрывать на куски части материи. И невольно будет выведено заключение, что эта среда не похожа ни на какую другую материю. Она обладает свойствами, трудно примиримыми между собою.

Нет ли в нашем опыте чего-нибудь соответствующего этой среде?

Не представляем ли мы себе среды, через которую свободно проходит материя, но которая, однако, своими вибрациями может разрушать комбинации материи; не представляем ли мы себе такой среды, которая находится во всякой пустоте, проникает все тела и при этом невесома и неощутима?

"Вещество", обладающее всеми этими свойствами, нам известно, и мы называем его "эфиром"…

Свойства эфира являются постоянным объектом научных исследований. Но ввиду всех высказанных соображений интересно было бы посмотреть на мир, предполагая, что мы не погружены в эфир, а, так сказать, стоим на нём; причём "эфир" является только поверхностью соприкосновения двух тел высших измерений».

Хинтон высказывает здесь необыкновенно интересную мысль и сближает идею «эфира», которая в материалистическом или даже энергетическом понимании современной физики совершенно бесплодна и является только тупиком, с идеей «времени». Эфир для него не вещество, а только «поверхность», «граница» чего-то. Но чего же? Опять не вещества, а только граница, поверхность, предел одной формы восприятия и начало другой…

Одной фразой здесь ломаются стены и заборы материалистического тупика, и перед нашей мыслью открываются широкие горизонты неизведанных полей.

ГЛАВА V

Пространство четырёх измерений, если мы попытаемся представить себе такое, будет бесконечным повторением нашего пространства, нашей бесконечной трёхмерной сферы, как линия есть бесконечное повторение точки.

Многое из раньше сказанного станет для нас гораздо яснее, когда мы остановимся на том, что «четвёртое измерение» нужно искать во времени.

Станет ясно, что значит, что тело четырёх измерений можно рассматривать как след от движения в пространстве тела трёх измерений по направлению, в нём не заключающемуся. Направление, не заключающееся в трёхмерном пространстве, по которому движется всякое трёхмерное тело — это направление времени. Всякое тело трёх измерений, существуя, как бы движется во времени и оставляет след своего движения в виде временного [(проявленного во времени)] или четырёхмерного тела. Этого тела мы в силу свойств нашего воспринимательного аппарата никогда не видим и не ощущаем, а видим только его разрез, который и называем трёхмерным телом. Поэтому мы очень ошибаемся, думая, что трёхмерное тело представляет собою нечто реальное. Оно только проекция четырёхмерного тела, его рисунок, изображение на нашей плоскости.

Четырёхмерное тело есть бесконечное число тел трёхмерных. То есть четырёхмерное тело есть бесконечное число моментов существования трёхмерного тела, его состояний и положений. Трёхмерное тело, которое мы видим, является как бы фигурой, одним из ряда снимков на кинематографической ленте.

Пространство четвёртого измерения — время — действительно есть расстояние между формами, состояниями и положениями одного и того же тела (и разных тел, то есть кажущихся нам разными). Оно отделяет эти формы, состояния и положения друг от друга, и оно же связывает их в какие-то непонятные нам целые. Это непонятное нам целое может образовываться во времени из одного физического тела — и может образовываться из разных тел.

Временное целое, относящееся к одному физическому телу, нам легче себе представить.

Если мы возьмём физическое тело человека, то мы найдём в нём кроме «материи» нечто, правда, меняющееся, но, несомненно, одно и то же от рождения до смерти.

Это нечто есть Линга Шарира (Linga Sharira) индийской философии, то есть форма, в которую отливается наше физическое тело («Тайная доктрина» Е.П. Блаватской). Восточная философия рассматривает физическое тело как нечто непостоянное, находящееся в вечном обмене с окружающим. Частицы приходят и уходят. Через секунду тело уже не абсолютно то, чем было секунду раньше. Сегодня уже в значительной степени не то, что вчера. Через семь лет — это уже совершенно другое тело. Но несмотря на это нечто остаётся всегда — от рождения до смерти, изменяя слегка свой вид, но оставаясь всегда тем же самым. Это — Линга Шарира.

Линга Шарира — форма, образ; она меняется, но остаётся той же самой. Образ человека, который мы можем себе представить, это не есть Линга Шарира. Но если мы попытаемся мысленно представить себе образ человека от рождения до смерти, со всеми подробностями и чертами детства, зрелого возраста и старости, как бы вытянутым во времени, то это будет Линга Шарира.

Форма есть у всех вещей. Мы говорим, что всякая вещь состоит из материи и из формы. Под «материей», как мы уже говорили, подразумеваются причины длинного ряда смешанных ощущений, но материя без формы не воспринимается нами, мы даже мыслить не можем материю без формы. Форму же мы можем мыслить и представлять без материи.

Вещь, то есть соединение формы и материи, никогда не бывает постоянной, она всегда изменяется с течением времени. Эта идея дала Ньютону возможность построить его теорию флюэнт и флюксий.

Ньютон пришёл к заключению, что постоянных величин в природе не существует. Существуют только переменные величины, текучие — флюэнты. Скорости, с которыми изменяются отдельные флюэнты, были названы Ньютоном флюксиями.

С точки зрения этой теории все известные нам вещи — люди, растения, животные, планеты — это флюэнты, и они различаются только величиной своих флюксий. Но вещь, непрерывно меняясь во времени, иногда очень сильно и быстро, как, например, живое тело, всё-таки остаётся тем же самым. Тело человека в молодости, тело человека в старости — это одно и то же тело, хотя мы знаем, что в старом теле не осталось ни одного атома, бывшего в молодом. Материя меняется, но нечто остаётся одним при всех переменах, это нечто — Линга Шарира. Теория Ньютона справедлива для трёхмерного мира, существующего во времени. В этом мире нет ничего постоянного. Всё переменно, потому что в каждый следующий момент вещь уже не та, что была раньше. Мы никогда не видим тела Линга Шарира, всегда видим только его части и они представляются нам переменными. Но если вглядеться пристальнее, мы увидим, что это иллюзия. Нереальны и переменны вещи трёх измерений. И они не могут быть реальными, потому что их в действительности не существует, как не существует воображаемых разрезов тела. Реальны только четырёхмерные тела.

В одной из лекций, собранных в книге «Плюралистическая Вселенная» («A Pluralistic Universe»), проф. Джемс указывает на замечание проф. Бергсона, что наука изучает всегда только t вселенной, то есть не вселенную в целом, а только момент, «временной разрез» вселенной.

* * *

Свойства четырёхмерного пространства станут для нас яснее, если мы детально сравним трёхмерное пространство с поверхностью и выясним существующие между ними различия.

Хинтон в книге «Новая эра мысли» внимательно разбирает эти различия. Он представляет себе на плоскости два вырезанных из бумаги равных прямоугольных треугольника, обращённых прямыми углами в разные стороны. Эти треугольники будут совершенно равны, но почему-то совершенно различны. Один обращён в правую сторону прямым углом, другой в левую. Если кто-нибудь хочет сделать эти треугольники совершенно одинаковыми, то это можно сделать только при помощи трёхмерного пространства. То есть один треугольник нужно взять, перевернуть и положить обратно на плоскость. Тогда будут два равных и совершенно одинаковых треугольника. Но чтобы сделать это, нужно было треугольник взять с плоскости в трёхмерное пространство и в этом пространстве перевернуть. Если треугольник оставить на плоскости, то его никогда нельзя сделать одинаковым с другим, сохраняя в то же время соотношение углов одного треугольника с углами другого. Если треугольник только вращать, то нарушится соотношение. В нашем мире есть фигуры, совершенно аналогичные двум этим треугольникам.