Петр Успенский – Tertium Organum: ключ к загадкам мира, изд. 2-е (страница 19)

Мы можем с полной уверенностью сказать, что инстинкт есть удовольствие-страдание, которое, как положительный и отрицательный полюсы электромагнита, толкая и притягивая животное то в ту, то в другую сторону, заставляет его совершать целые сложные ряды действий, иногда настолько целесообразных, что они кажутся сознательными; и не только сознательными, но основанными на предвидении будущего, на каком-то почти ясновидении, [напр.,] как перелёты птиц, витьё гнёзд для не появившихся ещё птенцов, нахождение дороги на юг осенью и на север весной и т. п.

Но все эти действия в действительности объясняются одним инстинктом, то есть подчинением удовольствию-страданию.

Периодами, в которых тысячелетия могут считаться днями, путём отбора у всех животных выработался тип, живущий по линиям этого подчинения. Это подчинение целесообразно, то есть результаты его ведут к нужной цели. Почему это так — вполне понятно. Если бы чувство удовольствия шло от вредного, данный вид не мог бы жить и очень скоро вымер бы. Инстинкт — руководитель его жизни. Но только, пока инстинкт целесообразен; как только он перестает быть целесообразным — он делается руководителем смерти, и вид быстро вымирает. Нормально [считать] — «удовольствия-страдания» приятны и неприятны не для той пользы или вреда, которые они приносят, а вследствие этого. Влияния, оказавшиеся полезными для данного вида во время растительной жизни, с переходом в животную начинают ощущаться как приятные; вредные влияния — как неприятные. У двух разных видов одно и то же влияние — скажем, известная температура — может быть для одного полезным и приятным, для другого вредным и неприятным. Ясно поэтому, что подчинение «удовольствию-страданию» должно быть целесообразно. Приятное — приятно, потому что оно полезно; неприятное — неприятно, потому что оно вредно.

Следующей ступенью за инстинктивными являются действия сознательные и автоматические.

Сознательным действием называется такое, которое известно совершающему субъекту до своего совершения; [т. е.] такое действие, которое совершающий субъект может назвать, определить, объяснить, указать его причину и цель раньше совершения. Иногда сознательные действия совершаются так быстро, что кажутся бессознательными. Но всё-таки это сознательное действие, если совершающий его субъект знает, что он делает.

Автоматические действия — это действия, бывшие раньше сознательными у данного субъекта и от частого повторения ставшие привычными и совершающиеся без сознания. Заученные автоматические действия дрессированных животных были раньше сознательными не у животного, а у учившего его человека. Такие действия кажутся часто совершенно сознательными, но это полная иллюзия. Животное помнит порядок действий, и поэтому его действия кажутся обдуманными и целесообразными. И они действительно были обдуманы, но не им. Автоматические действия часто смешиваются с инстинктивными — на самом деле они похожи друг на друга, но в то же время между ними огромная разница. Автоматические действия создаются субъектом в течение его собственной жизни. И они, прежде чем стать автоматическими, должны долгое время быть у него (или у другого лица) сознательными. Инстинктивные действия создаются в течение жизни вида, и способность к ним в готовом виде передаётся путём наследственности. Автоматические действия можно назвать инстинктивными действиями, выработанными данным субъектом для себя. Инстинктивные действия нельзя назвать автоматическими, выработанными данным видом, потому что они никогда не были сознательными у отдельных индивидуумов данного вида, а образовались из ряда сложных рефлексов.

И рефлексы, и инстинктивные и «сознательные» действия можно считать отражёнными, т. е. не самостоятельными. И те, и другие, и третьи идут не из самого человека, а из внешнего мира. Человек только передаточная или трансформаторная станция сил; все его действия этих трёх категорий создаются впечатлениями внешнего мира. Человек в этих трёх родах действия в сущности автомат, бессознательный или сознающий свои действия. Ничто не идёт из него самого.

Только высшая категория действий, т. е. действия интуитивные, по-видимому, не зависят от внешнего мира. Но способность к таким действиям встречается очень редко и только у немногих людей, которых можно определить как высший тип человека.

Установив различие между действиями, мы должны вернуться к поставленному вопросу: чем отличается психика животных от человеческой? Из четырёх категорий действий животным доступны две низшие (и в очень редких случаях высшая, интуитивная). Категория «разумных» действий животным не доступна. Это доказывается прежде всего тем, что животные не говорят так, как мы.

Раньше было показано, что обладание речью неразрывно связано с обладанием понятиями. Следовательно, мы можем сказать, что животные не обладают понятиями.

Верно ли это, и возможно ли обладание инстинктивным разумом без обладания понятиями?

Всё, что мы знаем об инстинктивном разуме, говорит нам, что он действует, обладая одними только представлениями и ощущениями, а на низших ступенях обладая одними ощущениями. Сознание, мыслящее представлениями, должно быть инстинктивным разумом, то есть зависеть от эмоций. Только эмоции дают ему возможность производить тот выбор между имеющимися налицо представлениями, который со стороны производит впечатление суждения и умозаключения. В действительности животное не обдумывает своих поступков, а живёт эмоциями, подчиняясь в каждый данный момент той эмоции, которая в данный момент сильнее. Хотя, конечно, в жизни животного бывают очень острые моменты, когда перед ним стоит необходимость выбора из известного ряда представлений. Тогда его действия в данный момент могут показаться совершенно обдуманными. Например, животное, поставленное в опасность, действует часто удивительно осторожно и умно. Но в действительности действия животного руководствуются только эмоциями. Раньше было показано, что эмоции целесообразны, и подчинение им у нормального существа должно быть целесообразно. Всякое представление животного, всякий образ воспоминания связан с каким-нибудь эмоциональным ощущением или эмоциональным воспоминанием, никаких неэмоциональных, холодных мыслей и образов в душе животного нет. А если есть, то они бездеятельны, не способны подвинуть его ни на какой поступок.

Таким образом все действия животных, иногда очень сложные, целесообразные и на вид разумные, мы можем объяснить, не предполагая у животных существования понятий, суждений и умозаключений. Наоборот, мы должны признать, что у животных нет понятий. Доказательством этого служит то, что у них нет речи.

Если взять двух людей разных национальностей, разных рас, не знающих языка друг друга, и поселить их вместе, они сейчас же найдут способ объясняться. Один нарисовал пальцем круг, другой рядом нарисовал другой круг. Вот они уже и установили, что могут понимать друг друга. Если между людьми поставить толстую каменную стену, это им тоже не помешает. Один стукнул три раза, другой в ответ стукнул три раза — сообщение установлено. Идея сообщения с жителями другой планеты основана именно на проекте световых сигналов. На Земле должен быть устроен огромный светящийся круг или квадрат. Его должны заметить с Марса или откуда-нибудь там и ответить таким же сигналом. С животными мы живём рядом, а установить такого сообщения не можем. Очевидно, расстояние между нами больше и разница глубже, чем между людьми, разделёнными незнанием языка, каменными стенами и огромными расстояниями.

* * *

Другим доказательством отсутствия у животного понятий может служить неспособность животного действовать рычагом, то есть неспособность животного самостоятельно прийти к пониманию значения и действия рычага. Обыкновенное возражение, что животное не умеет действовать рычагом просто потому, что его органы — лапы и пр. не приспособлены для таких действий, не выдерживает критики, потому что любое животное можно выучить действовать рычагом. Значит, тут дело не в органах. Просто животное не может само прийти к идее рычага.

Изобретение рычага сразу отделило первобытного человека от животных, и оно было неразрывно связано с появлением понятий. Психическая сторона понимания действия рычага состоит в построении правильного силлогизма. Не построив мысленно силлогизма, нельзя понять действия рычага. Не имея понятий, нельзя построить силлогизма. Силлогизм в сфере психической буквально то же самое, что рычаг в сфере физической.

Действие рычагом так же сильно отличает человека от животных, как речь. Если бы на Землю смотрели какие-нибудь учёные марсиане и изучали бы её объективно, в телескоп, издали не слыша речи, не входя в субъективный мир обитателей Земли и не соприкасаясь с ним — они разделили бы существ, живущих на Земле, на два разряда: знакомых с действием рычага и незнакомых с действием рычага.

Психология животных для нас вообще очень туманна. Бесконечное количество наблюдений, сделанных над всеми животными от слонов до пауков, и бесконечное количество анекдотов об уме и сообразительности и о нравственных качествах животных ничего не меняют в этом. Мы представляем себе животных или живыми автоматами, или глупыми людьми.