Петр Сойфер – Чистый разум (страница 2)
1 000 000 000 просмотров за 6 часов.
Акции кофейных компаний: -34% с начала торгов.
«После этого видео я удалил приложение для медитации».
«Где записаться? Уже заполнил форму».
«Это либо революция, либо лучшая реклама десятилетия».
«Мне 34, я финансист, и это видео описало мою жизнь точнее,
чем я мог бы сам. Подал заявку».
На экране появилась кнопка.
[ ПОДАТЬ ЗАЯВКУ НА БИО-АПГРЕЙД ]
Alexei смотрел на неё.
За окном был город — тот же, что всегда: огни, чужие окна, чья-то жизнь, идущая своим ходом. Где-то внизу проехала машина. На прикроватной тумбочке молча лежал флакон магния-глицината с обещанием качественного сна.
Он подумал: а вдруг это правда? Не вся — просто её часть. Что если там, под всем этим шумом, действительно есть что-то, что он не может достать уже тридцать два года?
В 3:17 ночи он нажал кнопку.
Форма заняла четыре минуты. Имя, возраст, профессия, уровень стресса по шкале от одного до десяти. Он поставил восемь. Подумал секунду. Исправил на девять.
Потом отложил телефон, лёг и закрыл глаза.
Впервые за несколько месяцев он почти сразу уснул. Мозг решил, что что-то изменилось — что впереди есть точка, к которой можно двигаться. Это была иллюзия, но в эту ночь она работала лучше магния-глицината.
На следующее утро
Утром пришло письмо.
Тема: Вы в числе отобранных.
Уважаемый Alexei,
из 4 738 291 заявок за прошедшие сутки
ваш профиль соответствует критериям проекта «Апекс».
Это не массовая рассылка.
Это персональное приглашение.
Центр CORA. Через семь дней.
Адрес будет прислан отдельно.
Возьмите только то, что действительно ваше.
— Ф. Оппенгейм
Alexei прочитал письмо дважды. На третий раз остановился на строчке, которую пропустил: «из 4 738 291 заявок».
Почти пять миллионов человек нажали ту же кнопку, что и он. За одну ночь.
Он должен был почувствовать что-то настораживающее в этой цифре. Вместо этого он почувствовал гордость: из почти пяти миллионов выбрали его.
Именно так работает дьявол, когда у него есть таргетинг и база данных на полтора миллиарда пользователей. Он не предлагает всем одно и то же. Он предлагает каждому именно то, чего тот хочет больше всего — и делает вид, что знал об этом с самого начала. Финансовому аналитику тридцати двух лет, который не спит в три ночи и смотрит в потолок, он предлагает не деньги и не славу. Он предлагает ответ на вопрос, который тот задаёт себе каждый день и никак не может сформулировать: почему при всех усилиях ничего не меняется?
Alexei закрыл ноутбук с недоделанной таблицей. Открыл приложение с заметками и написал список вещей, которые нужно взять с собой.
Книги с ровными корешками в список не попали. Магний-глицинат тоже.
* **
Через неделю, стоя перед стеклянными дверями центра CORA и сжимая в кармане распечатанное приглашение, он попытается вспомнить, в какой именно точке принял решение.
Но выбора не было. Выбор — это когда ты знаешь, что выбираешь. Оппенгейм позаботился о том, чтобы всё выглядело как судьба.
Двери разъехались с едва слышным шипением. Изнутри пахло озоном, мятой и чем-то неуловимо металлическим.
Глава 2. Архитектура тишины
Прибытие
Центр CORA не был похож на больницу.
Он не был похож и на лабораторию. На что он был похож — Alexei понял не сразу. Огромный куб из матового стекла стоял в сосновом лесу в сорока минутах езды от города, и первое, что бросалось в глаза: он был совершенно лишён углов. Не в том смысле, что его стены были округлены — просто там, где у любого нормального здания была бы прямая линия, у этого была плавная, почти органическая кривая. Как будто кто-то взял обычный куб и долго, методично шлифовал все стыки, пока не исчезло последнее напоминание о том, что прямой угол вообще существует.
Позже, уже внутри, Alexei узнает, что это было принципиальным решением Оппенгейма: углы собирают пыль и замедляют движение. Всё в CORA было спроектировано по принципу устранения сопротивления — физического, когнитивного, психологического.
Он вышел из такси и остановился перед входом. В кармане куртки — распечатанное приглашение, уже помятое от того, что он достал его и убрал обратно раз пятнадцать за последние семь дней. Рядом с ним из машин выходили другие — человек десять, двенадцать. Он окинул их взглядом аналитика: разные возрасты, разный достаток по одежде, одинаковое выражение лица. Смесь волнения и решимости, характерная для людей, которые сделали ставку и теперь очень хотят выиграть.
Alexei, вероятно, выглядел точно так же.
Двери разошлись бесшумно. Изнутри пахнуло озоном, мятой и чем-то неуловимо металлическим — запахом, для которого у него не было названия, но который мозг немедленно классифицировал как «стерильное» и «безопасное». Впоследствии он поймёт, что этот запах был частью дизайна: специально подобранная смесь, воздействующая на миндалевидное тело и снижающая тревожность в первые минуты контакта со средой. Оппенгейм работал с деталями.
Ева
— Alexei.
Не вопрос. Утверждение. Она уже знала.
К нему подошла девушка в белом облегающем костюме из ткани, которая казалась неестественно чистой — не просто выстиранной, а как будто принципиально неспособной накапливать грязь. Она двигалась с точностью, которую Alexei сначала принял за танцевальную выправку или военную тренировку. Только через несколько секунд он понял, что именно его беспокоит: она не делала ни одного лишнего движения. Совсем. Когда человек идёт, он всегда чуть качается, руки слегка балансируют, голова микроскопически подстраивается под ритм шага. У неё ничего этого не было. Она перемещалась по вестибюлю как объект, у которого просто нет лишних степеней свободы.
— Меня зовут Eva, — сказала она. Голос был ровным, без интонационных пиков — не монотонным, просто идеально выверенным, как синтезированная речь, которую долго обучали звучать естественно. — Я сопровожу вас в Зал осознания. Фридрих ждёт.
— Вы давно здесь работаете? — спросил Alexei. Он не знал почему спросил — скорее всего, просто чтобы заполнить тишину, которая давила.
Eva остановилась на долю секунды. Настолько короткую, что он почти не заметил.
— Я здесь с самого начала, — сказала она.
И двинулась дальше, не оглядываясь.
Alexei шёл следом и смотрел на её затылок. Волосы убраны идеально — ни одной выбившейся прядки, ни одного случайного завитка. И вдруг он заметил: за всё время, пока она говорила и шла, она ни разу не моргнула.
Он решил, что ему показалось.
Здание
Внутри CORA было просторно и холодно в том смысле, в каком холодными бывают хорошо спроектированные аэропорты: всё функционально, всё на своём месте, нигде нет ничего лишнего. Стены были белыми — не просто белыми, а белыми с лёгким синеватым оттенком, который создавал ощущение ещё большей чистоты. Пол из матового стекла слабо светился снизу, будто под ним текла тихая река. Потолки уходили вверх метров на шесть.
Нигде не было углов.
Нигде не было картин, скульптур, живых растений. Ничего декоративного — только функциональное. Alexei подумал, что это похоже на штаб-квартиру технологического гиганта, из которой убрали всё, что полагается иметь для видимости человечности: пуфики, настольный футбол, мотивационные цитаты на стенах. Здесь была только архитектура.