Петр Селезнев – Стужа (страница 5)

– Слышали, девки, сегодня знатный пир вечером по всему бункеру будет, может чего и нам перепадёт на ужин в честь юбилея! – громогласно заявила пухлая женщина, сидящая рядом и больше похожая визуально и по голосу на медведя, вытирая пятерней оставшуюся на противных усиках слизь.

– Ой, не знаю, не знаю, никогда ничего не бывает, а сегодня, думаешь, перепадёт. Очень сильно сомневаюсь, – возразила ей «скелет», расположившаяся по другую сторону, едва выхлебав половину содержимого тарелки.

– А ты что думаешь, Девятая? Чего такая грустная? – спросила у неё первая, резко повернувшись, чем слегка ее напугав.

– Да так, – раздраженно ответила она, – грустно все.

– Давай, рассказывай, что там у тебя! – стала подгонять ее худая, окончательно оторвавшись от своего обеда.

– Мы с мужем уже давно очень хотим завести ребёнка. Пытаемся, стараемся, а ничего не получается, – прошептала Девятая, боясь заплакать от волнения, надеясь успокоиться.

– Многие пытаются и безрезультатно, а потом случайно раз и все, нужно просто не прекращать, – подбодрила ее пухлая, отобрав остатки пищи у соседки, став уплетать их за обе щеки.

– Не знаю, что–то как–то слабо уже верится в это, если честно, – не согласилась с ней девушка, вытирая салфеткой все–таки пробившиеся слёзы.

– Давай, не разочаровывайся, все получится, – ещё раз заявила ей «скелет».

– Спасибо, – с горечью в голосе и душе прошептала та.

Она уже совершенно потеряла надежду. Больше полугода попыток, и ничего. Конечно, Девятая прекрасно понимала, что дети в бункере – явление достаточно редкое, в основном их либо не было, либо по одному. Двое оказывались сродни чуду и сказкам. Но все равно хотелось верить в лучшее, и что у неё будет по–другому.

В этот момент вновь раздался громогласный гонг, заставивший всех резко вздрогнуть и означавший конец обеда. Входные двери автоматически сами раскрылись, а садоводы встали со своих мест и тут же выстроились в шеренги, по очереди выходя из столовой.

Глава 7. Никита

Как только Никита проводил взглядом уходящего от него прочь начальника, то сразу понял, что он подложил ему свиную, причём очень большую. Новенький на обучение из уровня мусорщиков, откуда никто и никогда не переводится был довольно–таки странным человеком. Да ещё и имел имя вместо номера, свойственного людям его профессии. В общем, разобраться в причинах такого поворота событий было слишком сложно, а вот о последствиях говорить легко: они точно представлялись, мягко говоря, не радужными.

Смирившись со своей судьбой, инженер выдохнул, после чего открыл дверь своего кабинета. Степан стоял посередине, наклонившись над столом и внимательно вёл пальцем по коммуникациям на чертеже. Заметив, что дверь открылась, он из вежливости улыбнулся, после чего продолжил своё занятие, как ни в чем ни бывало.

– Я бы не рекомендовал трогать его руками, чертёж старый и хрупкий, могут жирные следы от пальцев остаться, – заявил Никита, кивком головы указав на стоящую рядом коробку с вложенными внутрь резиновыми перчатками.

– Я не думаю, что это необходимо, – ответил ему новый подчинённый, продолжив трогать чертёж.

Инженер хотел было что–то сказать ему в ответ, однако, поняв, что может начаться конфликт, надел на ладони перчатки, гордо продемонстрировав их.

– Уже интересуешься новым видом деятельности? – спросил у него инженер, скрестив руки у себя на груди.

– Да не сказать, чтобы она была сильно новой, – возразил ему Степан, завороженно наблюдая за рисунком.

– То есть как? Ты занимался коммуникациями? – стал искать хоть какую–то логику в происходящих событиях Никита.

– Вроде того, – скомкано ответил новый подчинённый, как будто что–то желая скрыть.

– Странный он какой–то, – пронеслось в голове у инженера, но он не стал озвучивать свои мысли вслух.

Вместо этого мужчина подошёл к тому, что вызывало предметный интерес молодого человека. Он сместил схему бункера, перевернув ее вверх ногами, разложив на столе часть с первыми уровнями.

– Старая схема? – спросил он, искоса поглядывая на начальника.

– Очень, с момента основания, там в правом углу даже печать есть с именем создателя, Степан...., – начал говорить инженер.

– Степан Абрамов, – закончил за него подчинённый.

– Да, все верно, – ответил Никита, немного зажавшись от дискомфорта, что его перебили.

– Как вас по отчеству? – задал интересующий его вопрос Степан, наконец, бросив рассматривать чертёж.

– Андреевич, – сухо заявил инженер.

– Никита Андреевич, я так понимаю, буду подмастерьем, какое задание дадите? Уж очень хочется поскорее излазить бункер вдоль и поперёк.

– До того, как ты перевернул схему, я изучал устройство труб на двадцатом уровне. Рабочие завода жалуются на низкий напор. Так что отправимся сейчас туда и посмотрим, – раздал указания, почувствовав небольшую власть, мужчина.

– Хорошо, думаю, не стоит здесь задерживаться, – ответил ему молодой человек, выйдя из кабинета.

Вместе они быстрым шагом двинулись в сторону лифтов в центре колодца, чтобы подняться на несколько этажей выше. Там уже выстроилась длиннющая очередь, простирающаяся от лифтов до круглого бублика уровней, заняв полностью все примыкающие к центру помещения хорды. Люди активно обсуждали сегодняшнее празднование и обменивались новостями. Кто–то занимал место в очереди и обещал в ближайшее время вернуться. Такая ситуация была практически на каждом этаже, учитывая сегодняшний юбилей. Но в основном столпотворение сохранялось и в обычные дни, просто было слегка поменьше. Никита же не обращал на них никакого внимания и двигался по незанятой узкой тропинке вдоль края платформы уверенно к своей цели.

– Эй здесь очередь! Не видишь! – воскликнул грузный усатый мужчина, загородив ему проход.

Инженер лишь молча улыбнулся, достав из–под куртки удостоверение, гордо его продемонстрировав. Недовольный тут же вжал плечи и побледнел, после чего, бросив короткое: «Извините», – освободил путь.

– Наша профессия открывает здесь многие двери, – ответил начальник на вопрошающий взгляд подчиненного.

Тому лишь оставалось молча кивнуть и двигаться следом, благодаря судьбу за то, что ему не придётся стоять в этой бесконечной очереди, тянущейся вереницей через сотни метров. Вместе они дошли до лифтов. Сами по себе конструкции были огромные и вмещали за раз больше двадцати человек, но, когда подъехал очередной пустой, в него тут же стали заходить люди, а тех, кто не влезал, доутрамбовывали дежурные милиционеры, следящие, в том числе, здесь за порядком.

Однако Никита не отправился вместе со всеми, он повёл Степана к отдельно стоящему лифту, помеченному яркой желтой полосой.

– Вот наш, – гордо заявил он, прислонив пропуск к специальной панели справа.

Раздался сильный грохот, после чего кабина, которая оказалась раз в пять меньше остальных, раскрыла свои двери, явив напарникам своё внутреннее убранство. Стены там были в более ухоженном состоянии, чем у своих коллег, однако лампочка наверху неизменно пугающе моргала.

– Ах, черт, все время забываю ее заменить, – разочарованно махнул рукой инженер, заходя внутрь.

Подмастерье последовал его примеру, после чего двери закрылись, и конструкция с тем же грохотом начала подъем наверх после того, как Никита нажал нужную кнопку.

– Это лифт специально для нас на случай экстренных вызовов, но им часто пользуются богатые жители первых уровней, когда не хотят стоять в очереди. Сейчас нам повезло, что оказался свободен, – продолжил он.

– Я так понимаю те, что живут внизу, попасть к ним не могут, – предположил Степан, взявшись за подбородок.

– Конечно, вообще, их пропуски, которые контролирует милиция на входе, в принципе не допустят туда, но специально для тех, кто захочет схитрить, лифты за исключением нашего не едут вертикально снизу вверх. Они имеют промежуточные конечные точки, когда необходимо выйти и изменить кабину, а там уже новая проверка. Так что большинство и не пытается, за очень редким исключением, – разъяснил ему начальник.

В этот момент кабина резко остановилась, рывком дёрнувшись на месте, после чего раскрыла свои двери, выпуская напарников на нужный им уровень. Выйдя наружу, Никита осмотрелся, а затем показал рукой в сторону, где находится нужный им завод.

Глава 8. Савва

Савва вместе с Евгением вместе поднимались по узкой винтовой лестнице, ведущей наверх к «воздушной» тюрьме. Каждый шаг сопровождался мелодичным лязганием металлических ступенек, эхом отражающимся по округе. Проход был очень узкий, а высота над самым нижним уровнем такой большой, что мужчинам приходилось даже держаться за поручень, боясь оступиться и упасть случайным образом вниз.

Забравшись на своеобразный «Эверест», управляющий прислонил свой пропуск к панели справа от двери, после чего распахнул ее и вошёл внутрь. Помещение там было не сказать, чтобы большим. Около ста квадратных метров, из которых практически пятьдесят занимала камера, позволяющая плотно закупорить выход, выкачать оттуда кислород и выровнять давление. Это и был единственный имеющийся в бункере выход на поверхность к губительной и неизбежной «Стуже». Рядом же расположились две камеры, одна из которых практически всегда была пустой, а вторая лишь изредка оказывалась заполненной каким–нибудь бедолагой, которому суждено отправиться на верную смерть. Пол везде за исключением тюремных отсеков был сделан из ровного и гладкого серого бетона, однако в них состоял полностью из толстого слоя стекла, позволяющего за счёт своего уникального расположения очутиться прямо над «колодцем» и ежедневно стоять, сидеть и спать над сотнями этажей, в глубине души нервничая, боясь сорваться и упасть туда далеко вниз. Это устройство комнаты позволяло поиздеваться над задержанными преступниками, истязая их, как будто самого наказания в виде неизвестности и страха для них было мало.