Петр Селезнев – Присяжный №8 (страница 4)

– Ну что, он сказал хоть что–то? – обнадеживающе спросила медсестра, внимательно слушая, что ей скажут в ответ.

По ее заинтригованному и небезразличному лицу пациент мог считать лишь положительные эмоции, что не могло его не радовать. Вся реакция говорила о том, что судьба больного ей далеко не безразлична.

– Нет, – пожал собеседник плечами, – к сожалению, они точно также ничего не знают. Сказал, пытались найти по фотографии и отпечаткам в базах. Все безрезультатно. Говорит, я словно призрак, ни следа.

– Но как такое в принципе может быть! – возмутилась Вера, топнув от недовольства ногой.

– Без понятия, но, чувствую, все это неспроста. Я был прав, что далеко не обычный человек. Следователь сказал, что меня могли удалить из баз с какой–то целью. А это говорит только об одном, либо я настолько секретная личность, либо преступник, который каким–то образом исчез, а потом ударился головой в лесу, – ответил ей мужчина, морщась от боли и недовольства такой информацией.

– Во–первых, мне кажется, что тебе кто–то помог, – возразила медсестра, – а во–вторых, никакой ты не бандит.

Сказав последнюю фразу, она крепко схватилась за ручки коляски, после чего развернула ее, отправившись в обратную сторону к больнице. Пациент и так слишком много задержался вне больничной палаты и ему пора было поставить капельницу.

– Как знать, – прошептал мужчина, все больше убеждаясь в том, что его теория может быть не очень далека от истины.

Вдалеке щебетали птицы, исполняя цветастыми клювиками свои радостные песни. Они наконец–то дождались наступления лета и считали календарные дни, оставшиеся до начала июня. Теплое весеннее солнце разогрело округу, подув своим воздухом, развевая везде свои травяные и слегка пряные ароматы.

Подпрыгивая по небольшим камешкам, разбросанным по дорожке, коляска быстро катилась вперед навстречу ветру. С каждой секундой возникало все большее ощущение, что хочется еще задержаться на улице, чтобы подышать легким и приятным воздухом. Возвращаться в больничную палату совершенно не хотелось.

– Вер, я и так два месяца там пролежал, и еще почти неделю после пробуждения. Может немного задержимся? – взмолился пациент, надеясь, что она его послушает.

Медсестра замедлила шаг, немного задумавшись. С одной стороны, они и так слишком сильно нагрузили больного, который еще недавно лежал в коме. Но, с другой стороны, казалось, что не случится ничего страшного, если он еще немного побудет на воздухе и подышит древесными ароматами.

– Ладно, давай чуть-чуть пройдемся, небольшой кружок, а потом сразу назад, – подытожила она, повернув коляску на ближайшем перекрестке, устремившись в противоположную сторону.

– Спасибо, – благодарно улыбнулся мужчина, повернувшись к ней, чтобы посмотреть счастливыми глазами. – Давно хотел спросить. У тебя на руке нет колец.

Этот вопрос застал Веру в легкий ступор, заставив притормозить, смотря на свои пальцы, словно обдумывая фразу. Казалось, что в голове у нее всплыли какие–то грустные воспоминания, которые не хотелось видеть вновь.

– Ты прав, – сухо ответила она, спрятав правую руку.

– Что–то не так? Прости, если я спросил лишнее, – тут же ответил ей мужчина, поняв, что причинил своим интересом боль собеседнику.

– Нет, я была замужем. Недолго. Потом развелась. Сейчас у меня никого нет, – продолжила Вера подавленным голосом, пытаясь проглотить ком в горле и бороться с накатывающими на глаза слезами.

Пациент в душе заликовал. Он прекрасно понимал, что странно и низко радоваться такому повороту событий, но сейчас все его мысли были только об одном – медсестра не связана ни с кем обязательствами, а это ли не лучшее, что способствует дальнейшему более близкому общению?

– Мне жаль это слышать, – сделал больной натужную грустную мину, стараясь не выдать своей радости.

– Да нет, все нормально. В начале казалось, что он хороший и заботливый. Всегда дарил подарки, баловал и радовал. Только вот потом начался сущий кошмар. Супруг начал считать меня своей собственностью. Ревновать, избивать. Каждый вечер был постоянно пьяный. Я развелась с ним, только это не помогло. Он стал преследовать меня, просил прощения, говорил, что больше так не будет, но знала, что это все вранье. Пришлось даже переехать в этот город, чтобы от него скрыться.

В этот момент на глаза ее окончательно навернулись слезы, полившись градом, девушка уже была не в силах сдержать эмоции. Поняв, что зря завел этот разговор, мужчина положил свою ладонь ей на руку.

– Прости меня, я не хотел пробудить в тебе эти воспоминания, – прошептал он, стараясь хоть как–то успокоить Веру.

– Нет, ничего, просто накопилось, – быстро собралась с силами медсестра, начав активно вытирать руками слезы и тяжело дышать. – Нам пора возвращаться.

– Хорошо. – согласился с ней пациент, пожалев в душе, что завел этот разговор, – кстати говоря, раз никто не знает моего имени, может быть надо придумать новое? Негоже ходить безымянным человеком.

Вера немного отвлеклась от своих переживаний, поняв, что предложение вполне разумно. Действительно, уже неделю этот больной существует, даже не имея собственного имени.

– Согласна, какое тебе нравится? – спросила она, окончательно успокоившись.

– Не знаю, а тебе?

– Мне кажется, тебе подходит «Иван».

– Иван, а что, пусть будет так. А фамилия?

– Уж это не ко мне, – рассмеялась медсестра. – Имени, придуманного мной, будет достаточно. Прими решение самостоятельно, тебе с этим жить. По крайней мере какое–то время, пока настоящее не вспомнишь.

Данная фраза заставила мужчину задуматься. Он совершенно не мог определиться. Оказалось, что придумывать имя самому себе – та еще сложная задачка.

– Твоя. – неожиданно уверенно заявил тот.

– Моя что, не поняла?

– Твоя фамилия, я возьму ее, – еще более четко отчеканил Иван.

– Варенцова, – улыбнулась она, понимая, насколько прямо сейчас это странно.

– Значит определились, Иван Варенцов. Так теперь будут меня звать, – гордо подытожил мужчина.

После этого вместе они добрались до здания больницы, оставив позади этот прекрасный залитый солнцем парк, окончательно посеяв маленькое зернышко того ростка, который ждал их в общем будущем.

Глава 6. Начало большего

С момента последнего общения со следователем прошло около месяца. Лето окончательно вступило в свои права, развернувшись вокруг во всю свою зелёную мощь, насытив луга толстенным травяным покровом, а деревья мощными и богатыми в разнообразии кронами.

Каждый день, когда с утра вставало приятное теплое солнце, было радостнее, чем когда–либо, а темные грозовые дни уже не воспринимались так уныло, как неудачной зимой, когда черная от растаявшего снега масса вперемешку с дождем течёт по улицам города.

Иван, который наконец–то приобрел имя, готовился к выписке. Он так ничего и не вспомнил, лишь периодически видел во сне те яркие всплески эмоций, испытанные им при пробуждении. Темнота, яркий свет, боль и холод – вот единственные его спутники жизни, тянущиеся тоненькой ниточкой, готовой в любой момент оборваться от неудачного прикосновения, к прошлому. Тому, что, кажется, утеряно безвозвратно.

Казалось бы, день выписки – самое радостное мгновение для любого больного, однако в душе у мужчины были совершенно иные эмоции. Тот момент, когда другой на кончике языка и пальцев ощущал бы прикосновение дверной ручки, любимой еды, удобной кровати, вкусных угощений, – всего, что ассоциировалось с домом, Варенцов же чувствовал страх. Он не помнил, где жил, где его квартира, а может комната в коммуналке, а возможно и шикарный коттедж. Все это было покрыто завесой тайны. Прямо сейчас Иван, личность которого так и не была установлена, рисковал в одночасье стать бездомным, как только преодолеет порог больничной палаты. А тихий и немой ужас от осознания этого факта заставлял руки биться в неунимаемой дрожи.

В этот момент в комнату зашла Вера, хоть слегка пролив лучик света в этом темном царстве уныния. Казалось, что она прямо сейчас чувствует то же самое, по крайней мере томное выражение лица заставляло об этом думать.

– Доброе утро, – поздоровалась та сквозь зубы, ненавязчиво улыбнувшись. – Готов к выписке?

После этого все тут же стало ясно. Девушка старалась всеми силами скрывать грусть и печаль от дальнейшего расставания с больным, который стал ей неимоверно дорог.

– И да, и нет. Честно, страшно, – ответил ей мужчина, покачав головой.

В этот момент он заметил, как из глаза Варенцовой сорвалась слезинка, быстро прокатившись по щеке и упав на пол. Медсестра тут же отвернулась, постаравшись скрыть это, вытирая кончиком пальца, после чего вновь улыбнулась.

– Но ты не можешь вечно здесь находиться, пора выходить на свет, – возразила она начавшим дрожать голосом.

– Это бесспорно, – грустно протянул собеседник, провожая взглядом пролетавших мимо окна птиц, усиленно гаркающих по понятному только им поводу.

– Что–нибудь вспомнил? – обнадеживающе спросила Вера.

Ивану лишь оставалось отрицательно покачать головой.

– Вспомнить то ладно, только куда я пойду? Уже приходится думать, чтобы ночевать на вокзале. Я бы на работу устроился, только вот кто меня возьмёт без документов?

Последняя фраза заставила их обоих резко замолчать. Варенцова тут же отвернулась, стараясь скрыть градом полившиеся слезы. Держать их в себе уже не было никаких сил. Слишком уж тяжелым выходил разговор, не идя ни в какое сравнение с самой ситуацией.