Петр Люкимсон – Бааль Шем-Тов. Личность. Чудеса. Легенды. Учение хасидизма (страница 69)

Автор понимает, что у многих читателей этот рассказ вызовет недоверие, и они увидят в нем откровенную попытку идеализации личности Бешта, который на котором, помимо всего прочего лежали расходы по содержанию не только сына, дочери и ее семьи, а также нескольких десятков учеников, которые постоянно столовались в его доме. Да и само содержание дома и конюшни требовало немало денег, так что просто не верится, что все свои доходы Бешт тратил исключительно на бедняков. Он был чудотворец, но ни в коем случае не юродивый!

Думается, те, кто так подумал, был в какой-то степени прав: рассказ и в самом деле утрирует реальную ситуацию.

Но, во-первых, не исключено, что в своем образе жизни Бешт пытался подражать тем мудрецам Талмуда, которые также нередко столь щедро помогали беднякам, что забывали о себе и своих домочадцах.

Во-вторых, этот же рассказ дает нам разгадку образа жизни Бешта — вернувшись из поездки, в которой он собрал немалые деньги и за свои услуги целителя и провидца, и в качестве пожертвований, и первым делом раздает долги, которые, судя по всему, были очень велики.

Вдобавок его жена Хана, беря деньги говорит: «Несколько дней мне не надо будет одалживаться», из чего следует окончательный вывод, что большую часть жизни Бешт жил в долг.

При этом, помимо обычной помощи бедным, он много занимался обеспечением приданным бедных невест, а также «выкупом из плена» евреев, попавшим в руки турков, татар или гайдамаков, или просто посаженных в долговую яму. Все это требовало подчас очень больших денег, и тогда Бешт предпринимал немало усилий, чтобы их достать.

Одна из таких историй связана с р. Зеэвом Кицесом, и из нее мы узнаем, что Бешт не только доставал деньги, необходимые для выдачи бедных невест замуж, но и давал сиротам приют в своем доме, а затем устраивал их судьбу. Надо заметить, что в этом смысле он не отличался от многих других евреев, да и его самого после того, как он стал круглым сиротой, взяли на попечение жители Окопа.

Согласно истории, в доме Бешта жила девочка-сирота, а у р. Зеэва — мальчик. Они сговорились поженить воспитанников, но в день свадьбы р. Зеэв заявил, что не подведет жениха к невесте для закрытия фаты, пока Бешт не даст ему двести злотых, которые он посулил в качестве приданного сироты. У Бешта в тот момент, видимо, денег не было, но слова ученика и друга его сильно задели.

— Неужели ты не веришь мне даже на такую сумму?!

— Мне еще содержать молодых и учить с женихом Тору. А сказано: «Нет хлеба, нет и Торы!» Так что я не отступлю! — отрезал р. Зеэв Кицес.

Спустя короткое время после этого в дом Бешта пришел р. Лейб Креминер, рассказавший, что явился по приказу меджибожского комиссара: тот утверждает, что Бешт задолжал некому живущему неподалеку от Меджибожа пану 1000 злотых, занятых в свое время на выкуп пленных, и если тот не получит этих денег немедленно, то будет закован в кандалы и отправлен к помещику на расправу.

В ответ Бешт велел р. Лейбу немедленно запрячь свою бричку и поехать к пану, заплатить причитающуюся тому сумму и вернуться домой еще до того, как начнется свадебная церемония. При этом денег р. Лейбу Бешт, не дал, а столь крупной суммы у самого р. Лейба, разумеется, не было; он и в руках никогда такие деньги не держал.

По дороге в поместье р. Лейб заглянул в корчму — чтобы выпить «сто граммов для храбрости», а заодно рассказал корчмарю, что Бешт отправил его к пану отдавать долг, но денег не дал, и чем все это закончится неизвестно. Корчмарю не оставалось ничего, как посочувствовать несчастному посланнику Бешта, и налить от себя в знак сочувствия еще стопочку.

Когда р. Лейб въехал в имение помещика, был уже полдень, и тот обедал. Дождавшись окончания трапезы пана, р. Лейб вошел в дом. Помещик первым делом спросил, привез ли тот деньги, на что р. Лейб, не моргнув глазом, ответил: «Да!».

От такого ответа у помещика явно поднялось настроение, и тот с почетом усадил его за стол и поднес медовухи. И все время, пока р. Лейб тянул медовуху, он мучился вопросом, что же будет, когда придет время доставать деньги, которых нет?!

«Может, Бешт подразумевал, что пану понравится одна из его лошадей, и он возьмет ее в уплату долга?!» — гадал р. Лейб.

И тут ему в голову неожиданно, словно она была подсказана кем-то со стороны (и читатель даже может догадаться, кем именно), пришла странная, даже безумная на первый взгляд мысль. Но ситуация была безвыходной, и он решил ей последовать.

— Позвольте, ясновельможный пан, поговорить с вами наедине, — сказал р. Лейб.

Пан кивнул, они вышли в соседнюю комнату, и р. Лейб сказал:

— Я знаю, господин, что вы человек — кристально честный, и никогда не возьмете даже чужой грош, — начал р. Лейб. — Но вот я сейчас заплачу вам эти деньги, а потом выяснится по счетам, что выкуп пленных обошелся дешевле этой суммы, и вы окажетесь вором.

Помещик и в самом деле был необычайно честным человеком, а потому поблагодарил р. Лейба за заботу о том, чтобы он, не дай Б-г, не позволил себе страшный грех воровства и стал внимательно изучать расписки откупщиков. Затем взял вексель Бешта на 1000 злотых, бросил его в огонь и сказал р. Лейбу: «Ты был прав: откупщики не только покрыли ту сумму, которую просил Бешт, но и переплатили за нее. Бешту причитается еще две сотни злотых!».

И он выдал р, Лейбу не только эти двести злотых, но и дал ему двадцать злотых в подарок за то, что тот уберег его от воровства. Совершенно ошарашенный случившимся, р. Лейб повернул назад и по пути снова заглянул в корчму — на этот раз, чтобы выпить стопочку за благополучное окончание дела, а заодно рассказать корчмарю, как все закончилось и что все случившееся — несомненно, еще одно чудо, совершенное Бештом.

Пока в корчме все ахали и охали, слушая этот рассказ, Бешт мрачно расхаживал по двору и говорил: «Вот дурень! Задерживается в дороге и рассказывает всякие басни!».

Когда р. Лейб въехал во двор Бешта, тот закричал:

— Зачем остановился на обратном пути?!

Р. Лейб начал было рассказывать о том, как все было, но Бешт оборвал его на полуслове: «Да знаю я все! Давай поскорее деньги, а то со свадьбой запаздываем!».

Как только деньги оказались у Бешта, со словами «Ну что, а теперь за свадебку!» он начал балагурить и готовиться веселить жениха и невесту.

Согласитесь, рассказ кажется невероятным, не правда ли? Но Моше Росман, работая в архиве краковской библиотеки князей Чарторыйских, наткнулся на документ, из которого следовало, что однажды денег, которые были усилиями Бешта добыты для выкупа посаженных в долговую яму арендаторов-евреев, оказалось сверх необходимой суммы и ему было возвращено около двухсот злотых. Разумеется, в документе ничего не сказано о том, при каких именно обстоятельствах Бешту были возвращены эти деньги, но, согласитесь, связь тут напрашивается сама собой.

Эта история, кстати, показывает, каким образом Бешт изыскивал деньги для выкупа пленных.

Он занимал требуемую сумму у того или иного помещика, выдавал расписку (вексель), а затем просил тех откупщиков, которые вошли в число его сторонников, вместо того, чтобы передавать пожертвования ему лично, покрыть при расчетах с помещиком часть его долга — дать столько, сколько сочтут нужным. Что те и делали, и нередко не только покрывали долг, но и перекрывали его, в результате чего помещик из кредитора вполне мог превратиться в должника, даже не заметив этого.

Не исключено, что в данном случае Бешт знал об этом, но тогда возникает вопрос, почему он прямо не сказал р. Лейбу, чтобы тот попросил пана сделать перерасчет? Неужели только ради рождения еще одной легенды о великой проницательности Бешта и его способности заранее просчитывать ход событий?! А может, и сказал, но р. Лейб, рассказывая эту историю, решил ее чуть приукрасить, добавив нее некий элемент чуда. И в этом-то и заключается главная проблема большинства рассказов о Беште — мы не знаем, что именно было привнесено в них рассказчиками «от себя».

Между прочим, из истории о том, как р. Пинхас из Кореца стал приверженцем Бешта, которая будет рассказана в главе «Ребе», видно, что, когда какой-то еврей попал в беду и оказался в долговой яме, даже противники хасидизма знали: нужно лишь обратиться к Бешту, и он найдет способ, как исполнить заповедь и выкупа пленных и вызволены этого еврея из беды.

Что касается готовности Бешта прийти на помощь беднякам, то примечательна в этом смысле история о том, как однажды Бешт с учениками засиделся допоздна за третьей трапезой, и вдруг Бешт позвал слугу, взять из ларя несколько злотых принести в такой-то дом, поскольку там только что родила женщина, а в доме нет ни денег, ни какой-либо пищи.

Слуга поспешил исполнить поручение, но, когда явился в указанный ему дом, дверь в него оказалась заперта, так как, хотя роды уже закончились, повитуха еще не успела обрезать пуповину.

Безусловно, это — еще одна история о великой проницательности Бешта, его умении пронизывать духовным зрением весь мир и узнавать, что происходит в данный момент с каждым евреем. Но одновременно это и история о том, насколько ему была дорога каждая еврейская семья и как важно ему было прийти ей на помощь.

Вообще к деньгам Бешт относился очень легко, будучи уверенным, что все доходы человек получает от Творца Вселенной, и если будет щедро тратить деньги на исполнение заповедей, то никогда не останется с пустым карманом.