Петр Люкимсон – Бааль Шем-Тов. Личность. Чудеса. Легенды. Учение хасидизма (страница 49)

Нет ли в них элемента колдовства, или, употребляя любимое словечко Моше Росмана, «шаманизма», который строжайше запрещен Торой и характеризуется как «авода зара» — языческое служение? Где в деяниях Бешта кончается Каббала и начинается магия? И является ли эта магия «кошерной», то есть находится ли в рамках, разрешённых Торой?

Пожалуй, лучший ответ на этот вопрос дал Гершон Шолем. «Личность Исраэля Баал-Шем-Това как будто была создана с единственной целью приводить в замешательство теоретиков мистики, — пишет Шолем. — В его лице мы имеем мистика, чьи подлинные высказывания не оставляют сомнения в отношении мистической природы его религиозного опыта, и чьи ученики неуклонно следовали тем же путём. И однако он также истинный „Баал-Шем“, то есть владетель великого Имени Б-га, мастер практической каббалы, маг. Непоколебимая вера в силу святых имён преодолевает в его сознании разрыв между притязанием мага вершить чудеса своим амулетом или посредством других магических действ и мистическим восторгом, устремлённым на одного Б-га. В конце длительной истории еврейской мистики эти две тенденции столь же неразрывно переплелись, как и в начале, и во многих промежуточных состояниях её развития»[171].

Есть и немало рассказов о том, что Бешт обладал способностью не только узнавать о том, что происходит поблизости или вдали от него, но и тем, что сегодня назвали бы телепатией: он мог вступить в мысленную связь на расстоянии с тем или иным человеком и подсказать ему выход из положения.

Что интересно: в большинстве историй, связанных с телепатическими способностями Бешта, его отделяет от того, кому он приходит на помощь расстояние не более, чем в день пути, из чего пристрастный исследователь паранормальных явлений может сделать вывод, что расстояние, на которое Бешт был способен передавать мысли или, точнее, словно входить в голову другого человека, было все же ограниченным.

Одно из таких преданий рассказывает о том, как однажды жители некого литовского местечка послали представителя своего общины в Меджибож подробнее разузнать о Беште. Посланник местечка остался в городе на субботу, вечером направился в синагогу, послушал молитву Бешта — и был вне себя от восхищения. Но затем он решил проследить, как ведет себя Бешт в быту — действительно ли он такой святой, как о нем говорят?

После молитвы он незаметно последовал за Бештом, и увидел, как Бешт, едва войдя во двор накинулся с грубой бранью на своего работника, требуя, чтобы тот пошел к лошадям, так как одна лошадь задыхается. И хотя работник покорно сказал: «Уже иду, хозяин!», Бешт продолжал браниться, и казалось, что еще немного — и он изобьет слугу.

Работник тем временем освободил лошадь и вывел ее во двор. Все это никак не напоминало поведение святого праведника; скорее наоборот, речь можно было вести о нарушении субботы, и не удивительно, что эта сцена неприятно поразила приезжего еврея. И это — после такой искренней молитвы!

Утром гость из Литвы снова направился в синагогу, снова пришел в совершенный восторг, но, выйдя на улицу, вспомнил о недавнем поведении Бешта, и почувствовал, что в душе все равно остался неприятный осадок. По окончании субботы он рассказал р. Ихиэлю, у которого остановился, о том, что видел, а р. Ихиэль не преминул при встрече пересказать этот разговор Бешту.

У того этот рассказ вызвал раздражение. «Да что они все время за мной подглядывают!» — воскликнул Бешт, и из этого следует, что видимо, с того момента, когда он превратился из простого бааль-шема в духовного лидера значительной части евреев Украины и Польши подобное наблюдение сторонних лиц за каждым его шагом велось постоянно, и немало ему досаждало.

Но, высказав раздражение, Бешт все же счел нужным объяснить, что произошло.

«Один еврей, — начал он, — не успел добраться до дома до начала субботы, и решил провести субботу в поле. Тут напали на него разбойники, и стали избивать так, что могли забить до смерти. А так как тот еврей был крайне тучным, то спасти его я мог только через лошадь. Поэтому я нагнал страху на работника: чем больше я его пугал, тем больше боялись разбойники, и в конце концов оставили его в живых».

Через какое-то время в городе и в самом деле появился тот самый очень тучный еврей, который подтвердил правдивость рассказа Бешта.

В другой истории Бешт как-то сидел за трапезой с учениками и вдруг посреди еды поднял руки, сделав руками движения пловца и добавил: «Дурень! Делай так — и спасешься!».

Понятно, что это очень удивило его сотрапезников. Но примерно через час в Меджибож пришел некий еврей, и рассказал, что упал с телегой в реку, и подумал, что это — конец, так как плавать он не умеет. Но тут ему вдруг пришло в голову, что надо определенным образом двигать руками, и, благодарение Б-гу, он с помощью этих движении выплыл и выбрался на берег.

Еще одна похожая история. Однажды во время трапезы Бешт вдруг закричал: «Дурень, разве ты не видишь, что в поле полно необрезанных?! Брось свой бублик[172], чтобы они увидели, и помогли тебе!».

И снова через час пришел человек, который рассказал, что упал в реку и начал тонуть. А на холме рядом с рекой были крестьяне, но они не видели его. Тогда он вдруг вспомнил, что у него с собой есть бублик, который он бросил, чтобы подать знак, и крестьяне тотчас пришли и спасли его.

Как уже рассказывалось, подобно Аризалю, Бешт мог, едва взглянув на человека, увидеть, кем он был в предыдущих перевоплощениях своей души и по какой причине был снова послан в этот мир; что именно он должен исправить во время земной жизни в себе и в своих взаимоотношениях с другими людьми.

Историй о том, как Бешт открывал людям тайны «гильгуль нешамот» («колеса душ») великое множество, и было бы неверно не вспомнить на страницах этой книги хотя бы несколько из них (помимо тех, которые уже были рассказаны).

Вот одна из очень типичных таких историй, опубликованная сайтом Habad.ru:

«Однажды надменный и богатый молодой купец пришел в гости к великому хасидскому учителю, рабби Исроэлю Бааль Шем Тову.

Как правило, люди стремились попасть на аудиенцию к Баал Шем Тову, чтобы получить наставление в вопросах служения Всевышнему или обращались за советом и благословением в материальных делах. Этот же посетитель, не теряя времени, объяснил, что он ни в чем не нуждается и что у него нет проблем, которые бы требовали какого-либо вмешательства Свыше или же благословения. На самом деле, довольно прибыльная сделка привела его в соседний город, и так как расстояние было совсем небольшим, а он до этого слышал столько причудливых рассказов о хасидском ребе, любопытство привело его сюда. Он хотел сам увидеть того, о ком так много говорят.

„Что ж“, — сказал Баал Шем Тов, — „если вы чувствуете, что я ничем не могу вам помочь, возможно, вы захотите остаться ненадолго и послушать одну историю?“ Молодой человек согласился, и Баал Шем Тов начал свой рассказ.

— Давным-давно жили два человека — друзья детства, которые были неразлучны, пока они росли вместе. Однако, когда они стали взрослыми, их пути разошлись. Один стал богатым, другой же, напротив, был очень беден. Для того, чтобы спасти свою семью от голода, бедняк разыскал своего друга детства и попросил у Б-гача помощи. Тот отвечал, не колеблясь: „Разве мы не пообещали друг другу, что останемся друзьями навсегда и будет делиться всем, что у нас есть?“, — напомнил он своему другу, и тут же предложил ему половину своего состояния.

Как это часто бывает, с течением времени колесо фортуны повернулось вспять, и тот, кто прежде был богат, — разорился, в то время как его друг, которому он когда-то отдал половину своего состояния, напротив, очень преуспел в делах. Уверенный в том, что он сможет рассчитывать на ответную помощь от своего теперь уже богатого товарища, обедневший друг нашел его и объяснил свою ситуацию. Но вместо того, чтобы помочь ему, новоявленный богач отказался расстаться даже с небольшой частью своего состояния.

Но со временем свершился новый поворот судьбы, и бедный стал богатым, а богатый снова бедным, так что каждый вернулся к своему первоначальному положению. И так случилось снова, что тот, кто раньше отказывался дать другу даже небольшую часть своего капитала, опустился в безнадежную нищету и пошел к своему другу, умоляя о прощении. Человек, который стал теперь богат, легко простил бывшего друга детства, но на этот раз настоял, чтобы тот дал ему письменное обязательство, что поделится с ним своими благами, если он еще когда-нибудь будет нуждаться.

И конечно, с течением времени эти двое снова испытали новый поворот судьбы. Но человек, подписавший обязательство, отказался его выполнять, а его друг вместе с семьей очутился без крыши над головой и остался без единого гроша в кармане.

Прошли годы. Оба друга умерли. И когда предстали они перед небесным судом, чтобы отвечать за свои дела при жизни, скаредность эгоистичного человека легла на него тяжелым бременем, и он был приговорен к наказанию, в то время как всегда добрый и прощающий друг был отправлен в рай, где его ждала вечная награда. И все-таки хороший друг не мог принять судьбу души своего товарища. Он обратился к небесному суду, говоря, что, несмотря на эгоистичность и бесстыдство, с которыми его друг к нему постоянно относился, он, тем не менее, по-прежнему любит его и не желает видеть, как тот страдает из-за него.