Петр Левин – Пенсионер А.С. Петров вернулся в СССР, чтобы предупредить тов. Сталина (страница 17)
— Э-эх, хорошо! — прогрохотал Берия, переворачиваясь на скамье. — Люблю баньку с красивыми дамами, право слово. Сергей Матвеевич, как вам наши скромные столичные развлечения?
Кулешов, раскрасневшийся, опьяневший от вина и от жара, выдавил:
— Шик… шикарно, Лаврентий Павлович.
— Зови меня просто: Лаврентий, — великодушно разрешил тот. — В бане у нас все равны. Правда, девочки?
— Конечно, Лаврентий, конечно, — захихикали девицы.
Вскоре компании стало нечем дышать — тогда Берия хлопнул в ладоши, и все гурьбой выбежали наружу и плюхнулись в бассейн с прохладной водой. Там визжали и плескались, словно дети. Маршал с разбегу прыгнул, зажав нос. Марина, заливаясь, попыталась было уплыть, но Лаврентий Павлович настиг её, и окунул в воду с головой один раз, другой, пока она не нахлебалась. Выплывая, она вскрикнула, брызгая:
— Не могу!
Но, отдышавшись и придя в себя, принялась карабкаться ему на спину, как кошка.
Светлана же обвила шею Кулешова тонкими руками, прижалась голой грудью. Сергей Матвеевич растерялся:
— Постойте, что вы… — Но девушка прижалась к нему всем телом, заглянула в глаза.
— Тише, тише… — прошептала она и коснулась его губ поцелуем.
Подполковник пытался вспомнить, когда последний раз чувствовал женскую ласку. Работа, да одиночество… Он сдался, крепче обнимая Светлану. По телу разлилось томление.
Минут через десять таких водных утех Берия вылез, кое-как обернул простыню вокруг влажного живота. Смахнув воду с лица, командным голосом объявил:
— Так, продолжим за столом! Дамы, ждём вас позже.
Девицы, похихикав, подчинились: им дали знак охранники и они, шушукаясь, ушли куда-то в дом — видимо, ожидать дальнейших распоряжений. Кулешов выбрался из бассейна, почувствовав себя на удивление бодро. Алкоголь почти выветрился, тело приятно ломило после пара. Он наскоро оделся: снова в военную форму, при галстуке. Берия же облачился теперь в широкий восточный халат, закурил папиросу.
За ужином продолжили разговаривать уже на более серьёзные темы. Маршал расспрашивал о региональных настроениях, интересовался, нет ли разговоров про наследников — столь откровенно, что Кулешов едва не поперхнулся. Лаврентий Павлович, видимо, принял его за своего человека и позволял отпускать колкости в адрес некоторых московских верхов. С явной издёвкой отозвался о Маленкове — мол, тот уже меряет кабинеты, а пока «жирует, как пельмень дрожащий». Про Хрущёва сказал, покрутив пальцем у виска: «Тоже щурится, хитрюга, а сам со справкой от психиатра ходит — якобы нервы после войны». Кулешу было неловко обсуждать таких шишек, но Берия был велеречив. Видно, после пары бутылок вина и девичьих ласк его развезло.
Наконец разговор коснулся главного — Сталина. Берия поставил пустой бокал, устало разминая шею.
— Такой вот расклад, брат, — подвёл он итог политическим сплетням. — Сейчас главное — Вождя ничем не расстраивать. Старый он стал, подозрительный… — Маршал понизил голос почти до шёпота, хотя вокруг ни души, кроме охраны у дверей: — Я это дело врачей стараюсь завернуть потише. Вот думаю, вдруг он кошек заговоривших увидит и будет хуже?! Или лучше?
Он посмотрел на Кулешова испытующе. Тот сразу встрепенулся:
— Вы считаете, что… не понимаю.
Берия нахмурился, постучал пальцем по столу:
— Я пока не знаю. Увидим. Сперва убедимся, что кот действительно говорит. А если говорит — тогда решим, как преподнести. Может, как научное чудо — мол, товарищ Сталин, хотите взглянуть на диковинку? Подумать надо. Главное, без самодеятельности.
— Понимаю, — кивнул Сергей Матвеевич. Он тоже говорил шёпотом, охваченный важностью момента. — Но мне кажется, если всё подтвердится, товарищу Сталину будет интересно. Он ведь любит фокусников, говорят…
— Ну, фокусники — то одно, — отмахнулся Берия, — а тут явление ж надо объяснить. Вдруг шпион с голосовым аппаратом внутри, как думаешь? Мы же его не рентгенили...
Берия щёлкнул папиросой в хрустальную пепельницу:
— Утром обследуем кота со всех сторон. Если банальная мистификация — сильно ты меня разочаруешь, Сергей.
Подполковник напрягся. Взгляд Лаврентия Павловича снова стал стальным, трезвым. Маршал неожиданно улыбнулся, хлопнул его по руке:
— Будем верить вашему сердцу. Ладно, хватит об этом на сегодня. Пора и честь знать.
Он поднялся из-за стола, давая понять: вечер завершается.
— Вы располагайтесь в гостевой комнате наверху, — сказал Берия, провожая подполковника к лестнице. — Отдыхайте. Завтра с утра приступим, ха-ха.
— А… как же кот? — спохватился Кулешов.
— Он в надёжных руках, — отозвался Берия спокойно. — Пока закроем его у меня в кабинете. Дежурный присмотрит.
— Лучше вина ему с водой налить, он любит — пробормотал Сергей Матвеевич.
— Ха, и впрямь пьяница, — Берия покачал головой. — Ладно, пусть напоют.
Они поднялись наверх. Хозяин указал дверь в конце коридора:
— Там ваша комната. Спокойной ночи, Кулешов. Спите крепко.
— Спокойной ночи, Лаврентий Павлович, — ответил Сергей Матвеевич, заходя в отведённые покои.
Комната оказалась небольшой, но уютной: чистые простыни, шерстяной плед, на столике графин с водой. Кулешов рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон — сказывались и тяжёлый день, и выпивка, и баня, и девочки.
…Проснулся он от сильного стука в дверь. За окном лишь серел рассвет, где-то вдали гудел автомобиль. Кулешов вскочил, схватился за голову — немного ныла после кахетинского вина. В дверь снова постучали.
— Подъём, — донеслось приглушённо. — Лаврентий Павлович ждёт вас.
Глава 16. Странные опыты
Сергей Матвеевич быстро умылся, обтёрся вафельным полотенцем. Голова прояснилась, вспомнились вчерашние события. Надо же!
Он спустился вниз, где его встретил охранник и сопроводил в кабинет Берии. Кабинетом оказалась просторная комната на первом этаже. Большой письменный стол у окна был завален папками, на стене — портрет Сталина, под ним — карта мира с флажками. В углу — массивный сейф.
Посредине кабинета на небольшом столике была установлена высокая прямоугольная клетка из металлической сетки, как для перевозки собак. Внутри неё сидел рыжий кот, который выглядел помятым, сердито щурился от яркого электрического света ламп, направленных на него.
Сам хозяин стоял у стола в безукоризненной форме, свежий, будто и не пил ночь напролёт. Рядом с ним стояли два человека в белых лабораторных халатах и майор МГБ с папкой.
— А, Сергей Матвеевич, заходите, — поприветствовал Берия. — Позвольте представить: товарищи из спецлаборатории, доктор Кандыба, инженер Жигов… и товарищ из органов. Мы тут уже вашего зверя осмотрели слегка. Пока ничего особенного, хотя размеры мозга, по рентгену, чуть больше средних…
— Ну что, начнём? — скомандовал Берия, подходя к клетке. Он постучал пальцем по сетке.
Подполковник подошёл к клетке. Кот повернул морду к нему — в глазах укор. Кулешов почувствовал невольное стеснение. Он привёз кота в ловушку…
— Так, кот, — негромко начал он, стараясь говорить уверенно. — Говори давай, слышишь?
Кот фыркнул и демонстративно отвернулся, усевшись спиной к подполковнику.
— Видали? — поморщился Берия. — Молчит, гад.
Один из ученых, доктор Кандыба, предложил:
— Может, электрошоком попробовать, Лаврентий Павлович?
— Это можно, — Берия распахнул дверцу клетки. — Вытащи его, Сергей.
Подполковник осторожно просунул руки внутрь. Кот попытался было ретироваться в дальний угол, но его настигли цепкие пальцы офицера. Кулешов сгрёб зверя за шкирку и вынул наружу. Кот неистово извивался, издавая воинственное мяуканье.
— Дайте-ка мешок, — приказал Берия.
Ассистент кинул тот самый холщовый мешок. Маршал ловко набросил его на голову кота и закрутил, оставив снаружи лишь меховой зад с брыкающими лапами.
— Вот так… Теперь, товарищи, куда он денется, — сказал Лаврентий Павлович, — Идёмте-ка к аппарату.
В углу кабинета стоял странный прибор, от которого тянулись провода с зажимами. Инженер поспешно принял мешок с терзающимся внутри котом и начал укреплять на лапах зверя провода.
— Это мы стимуляцию легкую проведём, — пояснил Берия, заметив вопрос в глазах подполковника. — Чуть пуганем электричеством — авось заговорит от боли.
— Но… — начал Кулешов, однако осёкся. Против воли маршала не попрёшь.
Ассистент включил аппарат, стрелка приборов дрогнула. В следующую секунду из мешка раздался жуткий визг вперемешку с утробным рычанием. Тряпичный кокон забился.
— Хватит! — не выдержал Кулешов. Ему вдруг стало ужасно жаль зверя. — Вы же его угробите!
— Вырубить, — кивнул Берия. Инженер снял напряжение. Кулешов кинулся развязывать мешок. Внутри, уткнувшись мордой, лежал полумёртвый кот. Лапы с прилипшими электродами подёргивались, в горле клокотало. Мех торчал клочьями.
— Молчит, мерзавец, — зло бросил Берия, затаптывая папиросу. — Ладно, это так, проба. Есть у меня идея.