Петр Красильников – Легенды о мифах. Рассказы (страница 3)

– А-а, ну тогда однозначно надо осуждать. Давайте записывать.

Едва Эдуард переступил порог кабинета, как Николай Васильевич набросился на него с упреками.

– Почему я до сих пор ничего не знаю о том, что адронный коллайдер запущен? Почему я об этом узнаю из SMSки? До коли это будет продолжаться, почему я должен постоянно краснеть перед Шефом? Ты, Эдуард, из тюрьмы давно вышел?

– Нет, а что?

– Если так все и будет продолжаться, боюсь, что тебе придется туда вернуться!

– Не гневайтесь Николай Васильевич, гнев совсем не идет вашему лицу, тем более, что такая неконтролируемая мимика, может увеличить пучеглазость, добавить неадекватные морщины и даже сузить лоб.

– Я без тебя это знаю, ты мне лучше объясни, что за хрень этот коллайдер?

– Ускоритель протонов. С его помощью ученые надеются получить бозон Хиггса.

– Чего?! Какой бозон, какой Хиггс? Ты мне лучше скажи, не представляет ли этот коллайдер угрозу для Шефа?

– В принципе, нет, но если эксперимент пойдет не туда, то не спасется никто.

– Даже я?

– Даже Вы, Николай Васильевич.

– Вот придумали, паразиты, не сидится им на месте. Ну, а что надо делать, как надо готовиться к запуску? я никак не пойму.

– Все очень просто, если мы попадем в черную дыру, то это не значит, что все кончено. Есть вероятность, что мы окажемся в антимире.

– Это как?

– А там, Николай Васильевич, все наоборот. Кто здесь враг – там друг, кто здесь депутат – там не депутат, кто богат здесь – беден там, кто здесь в партии – там беспартийный и т. д.

– Это что же, и Леонид Натанович моим другом станет?

– А как же, закон антимира.

– А я перестану быть депутатом и выйду из партии?

– Так точно.

– Ни хрена себе! Надо срочно остановить этот гребанный коллайдер. Так дело не пойдет. Надо звонить шефу, надо что-то делать, надо людей собирать!

– Да не кипятитесь Николай Васильевич. Вероятность попадания в антимир равна одному к 50 миллиардам, то есть очень мала.

– Мала, не мала, а все же есть. Ты как хочешь, а я в антимир попадать не желаю, – и Николай Васильевич стал набирать номер телефона.

Леонид Натанович поставил точку в своих записях. Бизнес-план по выпуску нового издания был готов. Его украшало название самой газеты. Теперь она будет называться «Антивремена», а целью ее будет аннигиляция, превращение всех активов в антиактивы, вещества в антивещества. Леонид Натанович не знал, как сильно испугался попасть в антимир его недруг Николай Васильевич.

Павел Леонидович, превозмогая чудовищное амбре, почти шептал на ухо Александру Георгиевичу свою тайну.

– Понимаешь, бозон Хиггса имеет еще одно название. Его называют «частицей Бога». Теоретически эта частица должна превращать энергию в материю.

– Пока ничего не понял, – прошептал Александр Георгиевич.

– Эх, ты, нам бы в Саратовскую область хотя бы одну такую частицу…

Павел Леонидович вызвал к себе начальника отдела кадров и велел ему срочно оформить командировку во Францию.

Жизнь и кошелек

Про бюджет

Слово «бюджет» в России такое же сладкое, как и слово «инвестиции». В далекие времена самые широкие слои не совсем прогрессивной общественности и знать не знали про бюджет. Во времена СССР слово «бюджетники» отсутствовало в широком обиходе. Страсти вокруг бюджета если и кипели, то как-то незаметно. Партийная пропаганда все больше рассказывала советским людям о бюджете американской военщины. Измеряемый миллиардами долларов бюджет этой самой военщины мало волновал советских граждан, ибо большинство из них эти самые пресловутые доллары в глаза не видели. Иное дело сегодня. Бюджет – это не только основной финансовый документ Родины, это – ее священная корова, это – наше все!

Мало кто знает, что в вольном русском переводе со старонормандского бюджет обозначает просто кошель. Эквивалентными словами являются также такие понятия, как карман, сумка, кожаный мешок. Позже появилось слово портфель. Интересно, что речь канцлера казначейства в английском парламенте также называлась бюджетом. Сегодня это слово прочно вошло в современный словарь и не нуждается в переводе.

А между тем, стоит лишь представить себе, как бы изменялся смысл, если бы мы говорили «карманные слушания» или «карманные расходы», «карманное финансирование». Еще интереснее звучало бы понятие бюджетного комитета. Он мог бы быть и карманным, и комитетом кожаного мешка, а то и просто – «комитетом сумки».

Вслушайтесь в музыку слова: комиссия городской Думы по карману, налогам и сборам или комиссия кошелька, налогов и сборов!

Того же депутата облдумы Леонида Писного называли бы не главным специалистом по бюджету, а главным специалистом по карману или по кошельку. И ничего обидного бы в том не было. Ах, как бы сочно звучали такие выражения, как «карманный процесс», «кошельковые слушания», «дополнения и изменения в кармане Саратовской области» или «дополнительные доходы в кошельке городской Думы».

Звучит, конечно, не очень, но бюджетников могли бы назвать карманниками, а при нынешнем их материальном обеспечении просто мешочниками. А как сладко бы звучали газетные заголовки. Например: «Дополнительные доходы пошли в карман», «Нам угрожает дефицит кармана», «Согласительная комиссия ударила по карману». «Мешок, что дышло», «Мешок не выдержит двоих» и т. д.

Многое бы изменилось, если бы вместо заимствованного из старонормандского языка слова в обиход вошло свое, родное. Жил в стародавние времена на Руси скупой и расчетливый, хитрый и коварный великий князь московский Иван Данилович, которого прозвали Калита. Калита;, между прочим, это старинное русское название денежной сумки или мешка. Вот вам и первый претендент на замену этого туманного понятия «бюджет». Почему бы не попробовать. Ну, во-первых, того же Писного можно было бы сразу назвать Калитой (в данном контексте – специалистом по бюджету). Комиссия по бюджету могла бы получить короткое и емкое название – калитная комиссия, а затем и калитные слушания, калитный процесс, калитные расходы. Правда, с бюджетниками снова может выйти не совсем красиво. Как их называть – калитниками или каликами? И хотя это два разных слова, что-то общее в них все-таки есть.

Но этот ненавистный бюджет можно заменить и еще одним односложным русским словом – мошна. Так на Руси назывался небольшой мешок для хранения денег. Мошна – это примерно то же, что и кошель. Наши пращуры носили ее на поясе. С мошной, конечно, сложнее, чем с калитой, и все же. Тот же Леонид Писной мог бы получить к своей фамилии почетную приставку – Писной-Мошный. А как бы звучали различного рода структуры, причастные к «распилу» или «распылу» бюджета! Мошный комитет, согласительный комитет по мошне. Мошные расходы, мошное финансирование. Особенно красиво звучит последнее выражение. Прослушивается слово «мощное». Это вам не хилые выделения из бюджета, это солидные вливания, мошные потоки, направленные на развитие производства, образования, здравоохранения, науки и культуры.

Только представьте себе, как выходит на трибуну министр финансов правительства области Александр Ларионов и говорит: «Наша мошна бездефицитна, а кое в чем и профицитна. Социальная сфера будет обеспечена мошным финансированием». И называет сумму – 100 млрд рублей.

Депутаты смеются: ничего себе – мошное финансирование, давай больше, хотя бы 700 млрд рублей! И ведь не скроешься за этим ничего не значащим выражением «бюджетное финансирование». Оно должно быть либо мошным, либо немошным.

А заголовки в газетах – это даже и не песни, это – былины! «Мошный процесс пошел», «Мошные слушания раздирают областную Думу». «Губернатор грозит секвестировать мошну», «Социально ориентированная мошна», «Даешь бездефицитную мошну», «Мошна им друг, но истина дороже», «Леонид Писной пришел в Думу со своей мошной».

Правда, с бюджетниками снова возникают сложности. Если называть их «мошниками», то ведь народ у нас такой, что сразу же все переиначит и начнет называть их «мошенниками», хотя они таковыми и не являются. Как ни крути, а слово «бюджетники» надо искоренять из языка. У нас получилось так, что есть богатые, бедные и бюджетники, при этом последних нельзя отнести к среднему классу, хотя в развитых странах мира они к такому классу как раз и тяготеют.

Но вернемся к нашей священной корове. Нам понятно, почему сегодня гораздо выгоднее использовать заимствованное слово «бюджет», чем близкие по смыслу слова «калита» или «мошна». Пользуясь чужим словом, легче скрыть неправду, а она у нас постоянно связана с деньгами. Где деньги, там и неправда. Вот почему у нас все, что связано с деньгами, наглухо прикрыто иностранными понятиями и терминами. Бюджет – очень сложный процесс. Это не просто – взять полученные доходы и распределить их по потребностям. Во-первых, не у всех потребности одинаковые. Во-вторых, бюджет распределяет не машина, а люди, и все человеческое им не чуждо. В-третьих, у этих людей есть свои друзья и знакомые, которые бы хотели принять посильное участие в бюджетном процессе.

Все эти факторы ведут к тому, что специалистов в области бюджетного планирования и распределения бюджетных средств в Саратовской области «полтора» человека – Леонид Писной да Александр Ларионов. Один составляет бюджет, а другой его толкует. Что же в этом случае делают остальные депутаты? Они участвуют в бюджетном процессе. Так называется процедура дележа денег, принадлежащих налогоплательщикам. Принято считать, что депутаты – эти кристально чистые люди – твердо знают все нужды налогоплательщиков. Они твердо уверены, сколько надо дать на образование, здравоохранение, культуру и искусство. Для того, чтобы у трудящихся масс сложилось твердое убеждение в том, что и они причастны к делению денег, придумали общественные слушания. На этих слушаниях одни и те же лица играют одну и ту же роль. Наши общественные слушания, особенно по бюджету, – это настоящий сценарий для мыльной оперы. Он прост и незамысловат, но от того не лишен интриги.