Петр Камнев – Триколорный перекресток (страница 2)
Также никто не вспоминал и о займодателе компании «Инвестком», потому что государство крепко нацелилось на разгром тамбовского ОПГ, лидеры которой частично были убиты в криминальных разборках, а некоторые получили длительные тюремные сроки по 25 лет и сгинули в небытие. В результате подвластные ОПГ структуры быстро теряли былое влияние скатываясь к банкротству, самоликвидации или исчезновению ответственных лиц в далёких заграницах.
Именно в такой момент Нефёдов практически за бесценок приобрёл компанию «Инвестком» как инструмент исполнения своих инвестиционных намерений и где-то в архивной глубине обнаружил 20-летний контракт, покрытый толстым слоем пыли. Выяснив, что по данному договору никто никогда никаких претензий не предъявлял, что договор был предан забвению как неактивный, потому что по нему не проводились никакие финансовые операции, Нефедов после консультаций со своими юристами пришёл к выводу, что договор на сегодняшний день имеет законную юридическую силу несмотря на действующее законодательство об исковой давности в три года. Юристы пояснили, что исковая давность применима только к физическим лицам, но не к юридическим, что договор инвестиционный, а не на покупку товара, что в договоре срок действия ограничен до даты момента предъявления требования о погашения долга в объёме компаундной суммы.
Нефёдов понял, что если он воспользуется своими возможностями и связями, то у него есть реальный шанс присвоить «Стройинтек», несмотря на все попытки состоятельных наследников помешать этому. Дело в том, что за прошедшее время активы «Стройинтек», по внешней оценке, стоимости оборудования и зданий, выросли в 20 раз и при этом, наследники, стремясь увеличить прибыль, залезли в сомнительные инвестиционные проекты, которые удваивали текущую стоимость активов. Это означало, что если предъявить судебный иск, то у наследников может не оказаться достаточно средств для выплаты по долговому обязательству. В этой ситуации следует принять во внимание, что личное имущество наследников и их личные вклады и сбережения не имели к делу никакого отношения, давая возможность всем им прожить свою жизнь с хорошим достатком и без особых хлопот.
Далее, действия Нефёдова были логичными и жесткими и Герману было ясно, что Нефёдов видимо что-то не поделил с прокурорскими, упёрся, и тем самым навлёк на себя неприятности с их стороны.
Размышляя, Герман подошёл к кабинету начальника отдела, постучал и вошёл. Его начальник полковник юстиции Донкин Максим Ильич ответил на приветствие и жестом пригласил присесть, указав на свободное место за столом, где уже присутствовали капитан Маркин и лейтенант Дронов также работающие в его отделе.
Отношения с Донкиным у Германа сложились за 6 лет совместной работы не сразу. Донкин был назначен переводом из Ярославля шесть лет назад. Первое время Герман присматривался к нему, отмечая его сдержанную недоверчивость к окружающим и природное чутьё на всевозможные подставы, сценарии, которые его острое мышление генерировало с необыкновенной изобретательностью в большом многообразии. В этом смысле Герман часто приходил посоветоваться по возможным вариантам следственных действий и видел, что Донкину нравится его интерес к мнению начальника, а также к прогнозам необычных сценариев и их возможным последствиям. В результате такого рода бесед между ними установились вполне доверительные отношения, наполненные общим интересом к выполняемой работе и когда Донкину присвоили очередное звание полковника юстиции согласно занимаемой должности, то спустя некоторое время он без всяких колебаний написал ходатайство о присвоении капитану Гродину внеочередного звания майора юстиции за проявленные достижения по раскрытию сложных преступлений, что было одобрено и реализовалось в установленном порядке.
В ходе совещания сотрудники доложили о прогрессе текущих дел и планируемых действий по их закрытию и передачи в суд. Донкин поблагодарил за проделанную работу, посоветовал усилить акценты по ряду специфичных вопросов и отпустил всех, попросив Германа задержаться.
Он попросил к секретаря два стакана крепкого чая и сел напротив Германа, молча обдумывая начало разговора и, придвинув к себе стакан чая, сказал: «Знаешь Герман, после твоего доклада у меня появилось ощущение внутреннего беспокойства, что в деле с Нефёдовым у нас может возникнуть конфликтная ситуация с прокуратурой, а в наших интересах желательно избежать такой поворот событий».
– Хорошо бы знать, Максим Ильич, как вы планируете порядок расследования, который мне следует реализовать при встрече с задержанным», – поинтересовался Герман.
– Давай разобьём это дело на части и спрогнозируем возможные неприятности в части следственных действий. Претензии по нарушению срока исковой давности в данном деле полагаю не стоят особого внимания, а вот ссылка прокураторы на поддельные документы выглядит очень неоднозначно.
–В каком смысле, Максим Ильич, неоднозначно, ведь наши эксперты делают своё заключение руководствуясь стандартной процедурой, – уточнил Герман.
– Я понимаю, что в настоящий момент ты ожидаешь результаты по экспертизам бумаги, способе печати текста, подлинности оттисков печати обеих сторон и подлинности подписей. Но заключение экспертизы, учитывая прошедший временной отрезок, может оказаться в пределах неоднозначного толкования с множеством непредсказуемых комбинаций, и – что тогда? Какова будет наша реакция? В условиях такой неопределённости мне хотелось бы предупредить тебя быть максимально осторожным, не поддаваться соблазнам, при этом я не имею в виду тебя персонально, но разумею что, будучи людьми, все мы не без греха.
– Понял, шеф, обещаю не грешить, ну а если, что не так, то приду к вам за отпущением, – пошутил Герман, – тогда я пойду с вашего разрешения.
– «Можешь идти, шутник, – добродушно ответил Донкин, – но во время встречи с Нефёдовым в СИЗО объясни ему возможность неоднозначной экспертизы договора, которая может ему сильно навредить и убеди предоставить нам все детали подписания договора, включая людей его оформлявших. Также подготовь запрос в наш департамент по экономическим преступлениям о проведении срочного аудита компании «Стройинтек» на предмет выявления реальной стоимости их активов и динамики роста за последние 25 лет, укажи в запросе, что срок исполнения 2 недели, принеси мне, и я сам подпишу его у нашего генерала и отправлю в срочном порядке через канцелярию. Пока всё, давай действуй».
Герман вернулся в свой кабинет, в его рабочем компьютере был заранее подготовлены темплеты на все случаи жизни, откуда можно было выбрать нужную заготовку и вписать суть запроса, фамилии и дату, поставить свою подпись, распечатать и передать начальнику, что заняло у него 30 минут. Затем он позвонил дежурному и попросил организовать машину на 12:45 дня для поездки в СИЗО и обратно. До прибытия транспорта оставалось 30 мин, чтобы успеть пообедать в столовой управления и подойти к стоянке служебных автомобилей.
В СИЗО Герман прошёл в комнату допросов, куда вскоре привели Нефёдова. Тот выглядел бодро, поздоровался с Германом как со старым знакомым поскольку ранее уже встречались, когда Герман представлялся как следователь, ведущий его дело. После соблюдения формальностей по протоколу допроса Герман поинтересовался, если у подозреваемого имеются жалобы и пожелания. Ответ был отрицательный, но Нефёдов поблагодарил его за содействие в переводе в 2-местную камеру, о чём попросил в прошлую встречу.
В процессе беседы Герман довёл до сведения Нефёдова суть проблем, ранее оговорённых с начальством и добавил, что возникновение неопределённости в части документации может ему навредить и что в его собственных интересах лучше напрячься и вспомнить все обстоятельства и всех людей прямо или косвенно связанных с оформлением договора, чтобы найти и привлечь этих людей в качестве свидетелей, способных подтвердить достоверность договора, который предусматривал выплату огромной сумме в 250 миллионов долларов согласно судебного решения.
В начале беседы лицо Нефёдова было добродушно спокойным, однако при упоминании суммы в 250 миллионов долларов его глаза раскрылись в глубоком возмущении, воскликнув:
«Да вы что там все с ума сошли? Разве судебный иск на такую сумму означает, что такие деньги имеются в наличии для выплаты? Разве судебное решение обязывает наследников выплатить мне 250 миллионов? Судебное решение только подтвердило, что договор имеет правовую силу и при отказе ответчиков погасить долг, согласно договорённости, то компания «Стройинтек» переходит в мою собственность. Подумайте сами, если на момент подписания договора активы «Стройинтек» составляли 2 миллиона долларов, то при росте капитализации в 20 раз получается только 40, а в лучшем случае, при условии частичного возврата инвестиций может быть можно рассчитывать на 50. Ведь никто не спорит, что договор займа предусматривает умножение 20-кратного роста на 12 миллионов заёмной суммы, но реальность наличия такой суммы – это миф и я не знаю мотивы стороны подписавшей такой договор.
В отличие от вас, я понимаю этот договор совсем по-другому. В моём понимании владелец «Стройинтек» 25 лет назад фактически продал свою фирму с активом в 2 миллиона за 12 миллионов долларов компании «Инвестком», прикрываясь залоговой формой купли-продажи и с условием, что оформление факта передачи собственности будет производиться в ближайшем будущем, но не ранее трёх лет. Однако, по непредвиденному стечению обстоятельств это будущее отодвинулось и наступило через 25 лет, а до тех пор управление компанией осуществлялось владельцем по его усмотрению и без каких-либо финансовых обязательств перед кем-либо».