Петр Балаев – Жаркое лето 1942-го. Шах и мат Фон Боку от Тимошенко (страница 9)

Но зато масса бойцов была вооружена наганами. Вот стрельба на скаку практиковалась очень широко. Вообще упор делался именно на огневую подготовку. И на идейное воспитание бойцов, в чём заслуга уже конкретно Климента Ефремовича. Эта работа в Конармии была поставлена на высочайшем уровне. И даже странно было читать про то, что в польском походе во время тяжёлых боёв в армии работали кинопередвижки и свой театр. Библиотека возилась за войсками, и проходило непрерывное обучение бойцов грамоте, несмотря ни на какие тяжёлые условия. И политработники, само собой. Политическое воспитание. Леонид Лаврович отмечал, что в польском походе почти не было случаев сдачи в плен, будёновцы плену предпочитали смерть, в то же время пленных поляков после каждого серьёзного боя считали сотнями, иногда и тысячами.

И главное – манёвр, здесь Будённому не было равных. И не только манёвр кавалерией. Наверно, первыми стали возить пехоту французы в 1914 году, когда генерал Галлиени конфисковал весь наличный в Париже автотранспорт и им перебросил войска к Марне, что позволило остановить наступление немцев. Но только в Первой Конной возимая пехота стала постоянной практикой. Конечно, в основном, на подводах, но это обеспечивало её необходимую подвижность. Вот вам прообраз мотострелков.

Обеспечение манёвра – связь и разведка. Тоже было странным читать, что в 1920 году у С. М. Будённого было два основных вида связи – радио и авиация.

Разведка тоже обеспечивалась авиацией. Самолёты широко применялись для исследования глубокого тыла противника. И было новшество, – Будённый отошёл от использования в качестве основного средства разведки небольших разъездов и дозоров. Такая разведка не давала полноценной информации о противнике. Несколько дозорных могли только издалека увидеть части противника и тут же скакать назад, пока их не обнаружили. Ценность сведений от такой разведки невелика. У Будённого разведку вели эскадронами. Часто даже не одним, что позволяло разведке ввязываться в бой с обнаруженным противником и прощупывать его силы.

Клюев приводит высказывание белого генерала Келчевского:

«Красная конница, – писал тот же Келчевский, – во всё внесла новые приёмы, начиная с разведки. Высылая в разведку редко по одному, а большей частью по два и даже по три эскадрона на каждое направление, они снабжали эти эскадроны большим количеством пулемётов на тачанках, чего раньше никогда не бывало, они сбивали не только разъезды противника, но и крупные его части и всегда добивались цели разведки. Благодаря этому они подходили к полю боя и вступали в бой всегда с открытыми, а не с закрытыми неизвестностью глазами» [1.3].

Быстрота передвижения подразделений, связь и разведка – в результате противник не успевал среагировать на манёвры красной конницы, постоянно его части сталкивались с превосходящими по силам частями Конармии, да ещё и атакующими с разных направлений, с предрешённым исходом боя. Тот же случай с генералом Карницким, – его сильная кавалерийская дивизия была атакована 4-й дивизией Конармии и почти сразу же 14-й дивизией. Части Карницкого были просто смяты.

Неудивительно, что после Гражданской войны в стране началась, если можно так выразиться, мода на кавалерию. Если в 19-м году военспецы Полевого штаба РККА упирались по вопросу создания конной армии, то в 20-х они стали писать теоретические труды про конницу. Теоретики – они такие. Прозорливые. Куда до них практику Будённому?!

В 2023 году в студии МПГУ, где известный историк-училка Е. Ю. Спицын собирает разных гуру исторической науки, была записана передача с военным историком А. Исаевым «Мозг РККА, личный советник Сталина Маршал Шапошников».

Это понятно, что Сталину больше не с кем было советоваться, как с Шапошниковым. Как раз во время польской кампании Борис Михайлович был начальником оперативного управления Полевого штаба Реввоенсовета. Это они в Полевом штабе так спланировали польскую кампанию, что пришлось за эти планы отдуваться Ворошилову с Будённым. Да, то что условия «Рижского договора» с Польшей по результатам этой войны были более-менее приемлемыми, что поляки вообще пошли на заключение мира – обусловлено наличием у Советской Республики такой силы, как Первая Конная, которую полякам не удалось разгромить, – второй раз столкнуться с будёновцами они желанием не горели.

Поэтому, конечно, только с Шапошниковым Сталин мог советоваться, но никак ни с Ворошиловым или Будённым. Куда там какому-то унтеру до выпускника Николаевской Академии Генштаба?! Правда, потом Семён Михайлович сам окончил Военную академию имени Фрунзе, но куда академии имени какого-то Фрунзе до Николаевской?!

Думаю, сам маршал Шапошников возмутился бы тем, как он ныне представлен в нашей историографии. Штабист он, безусловно, талантливейший, заслуги его велики, но… Кто теперь вспоминает, что на совещании в 37-м году Ворошилов указывал Шапошникову, что главная задача начальника Генштаба – думать, а не бумажки подписывать?

И в этой программе МПГУ Исаев рассказывал о выдающейся теоретической работе Б. М. Шапошникова, написанной в 1923 году, «Конница. Кавалерийские очерки». Про то, как Шапошников осмыслил и предугадал.

Конечно, Семён Михайлович Будённый, создатель первой в мире конной армии, ничего сам бы осмыслить и предугадать не смог бы. Академиев же не оканчивал. Ещё. Ему вообще было не до написания теоретических работ, он как раз в то время, когда кто-то осмысливал и предугадывал, не дожидаясь результата осмысления и предугадывания, трудился над Наставлениями для кавалерии.

Есть у военных для умничающих шпаков поговорка: если вы такие умные, то почему строем не ходите?

Уверен, что примерно такие же слова произнёс Семён Михайлович насчёт теоретической работы Шапошникова. Создателю лучшей в мире конницы помощь штабных теоретиков для осмысления и предугадывания вряд ли была нужна, даже если эти теоретики умные. Умных много. Особенно среди теоретиков…

«Из рядов Конармии вышло немало видных деятелей нашего государства и Вооружённых Сил СССР. Бывшие конармейцы К. Е. Ворошилов, С. К. Тимошенко, А. А. Гречко, А. И. Ерёменко, К. А. Мерецков, К. С. Москаленко стали Маршалами Советского Союза, а П. Ф. Жигарев, С. И. Богданов, П. С. Рыбалко, Я. Н. Федоренко, А. И. Леонов – маршалами родов войск» (С. М. Будённый. Пройденный путь) [1.1].

Впечатляет? Назовите мне ещё одно такое войсковое подразделение хоть в одной армии мира, которое дало столько выдающихся полководцев и военачальников?

И это у Будённого неполный список, Семён Михайлович только маршалов перечислил, одних только маршалов. Е. А. Щаденко я уже упоминал – заместитель наркома обороны Сталина, начальник Главупраформа РККА. А О. И. Городовиков? С 1938 года инспектор кавалерии РККА, во время войны выезжал на фронты представителем Ставки ВГК 18 раз. 18 раз!

И среди маршалов, П. Ф. Жигарев – Главный маршал авиации, С. И. Богданов – маршал бронетанковых войск, П. С. Рыбалко – маршал бронетанковых войск, Я. Н. Федоренко – маршал бронетанковых войск, А. И. Леонов – маршал войск связи, пять маршалов родов войск. Из них двое, Жигарев, Федоренко – во время ВОВ заместители наркома обороны.

Да сам С. М. Будённый – первый заместитель наркома обороны СССР. Ворошилов и Тимошенко – наркомы обороны.

Командующие фронтами в ВОВ, выходцы из Первой Конной – Мерецков, Ерёменко, Тюленев. Кого-то ещё не хватает? Нужны ещё самые прославленные командующие фронтами? Так они есть у меня.

«Весной 1940 года я вместе с семьёй побывал в Сочи. После этого был приглашён к Народному комиссару обороны маршалу С. К. Тимошенко. Он тепло и сердечно принял меня.

Вспомнилось мне начало тридцатых годов – 3-й кавалерийский корпус, которым тогда командовал С. К. Тимошенко и где я был командиром 7-й Самарской имени Английского пролетариата кавдивизии. Комкор у всех нас, конников, пользовался уважением. Больше того – любовью. И на высоком посту наркома он сохранил ту же простоту в обращении и товарищескую доступность» [1.4], —

вспоминал маршал К. К. Рокоссовский.

И как раз в это время в дивизии Рокоссовского бригадой командовал будущий маршал Г. К. Жуков. Так оба наших будущих маршала победы воспитанники первоконника Семёна Константиновича Тимошенко?

Получается, что почти вся верхушка победоносной Красной Армии, самые прославленные её полководцы – это Первая Конная, либо напрямую её бывшие бойцы и командиры, либо те, кто потом служили в кавалерийских частях, созданных на основе будённовских дивизий после расформирования Первой Конной.

Больше того, принятый взгляд на малообразованность этих кавалеристов по сравнению с той «элитой», которую уничтожили Сталин и Ворошилов, не выдерживает никакой критики, достаточно только посмотреть на биографии «образованных» и кавалеристов. Как пример, Тухачевский и Уборевич, уж сколько панегирик написано их уму и образованию! По факту – юнкерские училища. И всё. Взводные пехоты, да ещё той пехоты, которая была до Первой мировой.

Будённый – академия. Городовиков – академия. Щаденко – академия. О маршалах родов войск я даже не говорю, все – академия.

Но у нас считается, что

«В чём можно обвинять Сталина и в чем он виноват действительно в области подготовки страны к обороне? В том, что он не имел правильного представления, что на самом деле необходимо для того, чтобы не уступать фашистам в военной подготовке. В том, что самые грамотные, самые опытные, в военном отношении самые образованные военные руководители, которые читали военную литературу, писали сами, которые следили за развитием иностранной военной техники, знали германскую армию – Тухачевский, Уборевич и вместе с ними ещё большая группа военных, почти все командующие округами, все начальники управления, которые заказывали вооружение, составляли программу вооружения армии, типы вооружения, которые разрабатывали уставы Красной Армии, обучали боям, тактике наступления и отступления (ибо не бывает войны без отступления, нельзя обучать только наступлению, ибо отступление бывает необходимым), – все эти кадры были ликвидированы». (А. И. Микоян. Так было) [1.5].