Петр Балаев – Жаркое лето 1942-го. Шах и мат Фон Боку от Тимошенко (страница 11)

Уже в начале 90-х большими тиражами стали неожиданно выходить из печати многочисленные воспоминания бывших наркомов и министров, их детей, книги о Сталине, не те, которые сочиняли деятели типа Волкогонова, а хвалебные. Как будто ящик Пандоры открылся. У меня стойкое подозрение, что вся эта сталиниада была чётко срежиссирована, слишком быстро это всё появилось. Как будто невидимый режиссёр предполагал, что со временем интерес к сталинскому периоду у народа проснётся и сработал на опережение. Вы сами, уважаемые читатели, большинство из вас, наверняка уверены, как и я когда-то, что появление многочисленной просталинской литературы было ответом на интерес со стороны публики к Сталину. Но вспомните то время и хорошо подумайте. Всё было ровно наоборот, именно этой литературой разогревался интерес. Впрочем, это непринципиально. Важно то, какого Сталина нам подсунули. Тот Сталин, образ которого сформирован этой сталиниздической литературой, многочисленными трудами историков, так называемых, правильней их называть фриками от исторической науки, к реальному Сталину никакого отношения не имеет.

Вы думаете, что я фриками называю каких-нибудь историков-любителей, не имеющих соответствующего образования и не признанных официальной наукой, таких, как Прудникова, Кремлев, Мухин, Мартиросян?

Ошибаетесь. Это сообщество фриков как раз возглавляют мэтры, признанные и уважаемые. Особенно заметная вот эта троица – Е. Спицын, А. Колпакиди, Ю. Жуков.

Первый – автор 5-томного пособия для учителей истории, второй – создатель Клуба левых историков и обществоведов, третий – главный научный сотрудник Института российской истории РАН. Впрочем, можете с чистой совестью к сообществу фриков отнести всю ту шайку официальных историков, которые занимаются периодом СССР. Вы же не станете называть учёным-физиком чудака, который рассказывает, как он дома на кухне в кастрюле сварил реакцию термоядерного синтеза?! Понятно, что такой чудик завалил бы даже школьный экзамен по физике. Вот эти наши мэтры исторической науки, попади они на первый курс даже нынешнего университетского истфака, завалили бы все зачёты и экзамены. Они либо представления не имеют о научной методологии, либо сознательно на неё наплевали, в любом случае они – фрики. Все они, почти поголовно, свои знания черпают не из «учебника физики», а из самой наижелтейшей прессы. Будь у них хоть грамм научной совести или научной квалификации, никто из них даже не прикоснулся бы к тому, что называется воспоминаниями В. М. Молотова у них. Но все они этими «воспоминаниями» активно оперируют. Я имею в виду, конечно, книгу Феликса Чуева «140 бесед с Молотовым». Она у этих фриков стала историческим источником.

Я хоть и ветеринар по образованию, что мне не забывают эти фрики напоминать, но ещё в самом начале 90-х, когда книга Чуева увидела свет, и у меня не было тогда возможности, да и времени – жизнь была такая, что вертеться приходилось, чтобы выжить, проверить «воспоминания» Молотова по другим источникам. Но текст этой бульварщины сразу меня насторожил. Как бы вы ни относились к Вячеславу Михайловичу, но он не был слабоумным простофилей, каким предстаёт в записях бесед с ним Чуева. Нахождение слабоумного человека на таких постах, какие занимал Молотов, невозможно по определению. Если кто-то не заметил этого в книге – вопросы к их интеллекту, а не к интеллекту Предсовнаркома первых пятилеток.

Честно говоря, когда я купил эту книгу в 1992 или 1993 году, точно не помню уже, то утратил к ней интерес, прочитав первые же главы – макулатура. И очень топорно сляпанная. Едва только до этого дочитал:

«17.07.1975

– На Западе упорно пишут о том, что в 1939 году вместе с договором было подписано секретное соглашение…

– Никакого.

– Не было?

– Не было. Нет, абсурдно.

– Сейчас уже, наверно, можно об этом говорить.

– Конечно, тут нет никаких секретов. По-моему, нарочно распускают слухи, чтобы как-нибудь, так сказать, подмочить. Нет, нет, по-моему, тут всё-таки очень чисто и ничего похожего на такое соглашение не могло быть. Я-то стоял к этому очень близко, фактически занимался этим делом, могу твёрдо сказать, что это, безусловно, выдумка…

29.04.1983

…Спрашиваю у Молотова не в первый раз:

– Что за секретный протокол был подписан во время переговоров с Риббентропом в 1939 году?

– Не помню» (здесь и далее цитируется по [2.3] – прим. ред.).

Здесь главное даже не то, что Вячеслав Михайлович представлен изворачивающимся по простейшему вопросу – «здесь помню, там не помню, по-моему, всё чисто». 1975 год! На даче у человека, находящегося под надзором КГБ, какой-то поэтишко-писателишка в доме, нашпигованном «жучками», брякает: «На Западе упорно пишут…» Реальный Молотов ему сразу врезал бы: «Тебе что, сука, западную подрывную литературу и прессу контрабандно привозят? Или ты «Голос Америки» слушаешь? А может, ты ко мне засланный от КГБ казачок, если не боишься в этом признаваться?»

1975 год! Даже 1983-й! Какой, к чертям собачьим, «секретный протокол»? Кого это тогда интересовало? Впервые советские люди об этом протоколе услышали в 1989 году от А. Яковлева на Первом съезде народных депутатов СССР. До 1989 года ни у кого ни малейшего интереса к нему не было, тем более что о нём ещё и не знали. Кроме тех, кто «Голос Америки» слушал. Но ляпни в те времена кому-нибудь, что ты его слушаешь – получишь так по ушам, что после только Гимн СССР в камере будешь слушать. Если бы даже Чуев и знал об этом протоколе, то уж на даче Молотова точно о нём не тренькал бы. Да ещё так настойчиво. А если бы обмолвился, то Вячеслав Михайлович его сразу выставил бы за порог. Это всё сочинено уже после 1989 года.

Если вам этого мало, если у вас есть ещё сомнения, что эти беседы с Молотовым – тупейшая липа, то приготовьтесь. В этих «140 беседах…» Молотов дал характеристики многим деятелям партии и государства. Особенно жёстко – Ворошилову. Прямо с какой-то неприкрытой неприязнью. Прямым текстом – оказался предателем, Сталина предал.

Именно с книги Ф. Чуева и стала распространяться эта ложь про Климента Ефремовича. И все нынешние историки-сталинизды на Ворошилова эти помои выливают. Истоки, ещё раз повторяю, – книга Ф. Чуева «140 бесед с Молотовым». Эта книга у этих историков – исторический источник. Там вообще много о К. Е. Ворошилове. И что неумный был, что И. В. Сталин ему не доверял, даже на заседания не звал, тот сам без приглашения вваливался… Короче, почти слово в слово, как в приписанных Н. С. Хрущёву мемуарах «Люди. Время. Власть».

А теперь – ловите. Характеристика Косыгину из той же книги, которую, якобы ему дал Молотов:

«Косыгин – честный человек, глубоко партийный. Лучше других».

Не дошло сразу? Тогда вот вам из выступления Косыгина на XXII съезде КПСС:

«Наша партия всегда зорко охраняла и охраняет единство своих рядов, ибо в этом заключены сила нашей партии и залог всех наших успехов. Большое значение для укрепления и сплочения рядов нашей партии имел разгром антипартийной фракционной группировки Молотова, Кагановича, Маленкова, Ворошилова, Булганина, Первухина, Сабурова и Шепилова, пытавшихся вернуть партию к старому курсу культа личности, оторвать руководящее ядро партии от партии и народа. Они пытались снова нарушить восстановленные ленинские нормы в партийной жизни и государственной работе, боролись за сохранение старой, изжившей себя экономической политики в области сельского хозяйства и промышленности. Борьба с антипартийной фракционной группировкой – это борьба с культом личности, которым заражены все члены антипартийной группировки. Молотов и другие участники антипартийной группы считали, что они пожизненно являются руководителями партии и что вся партия должна выполнять их волю, а не они должны выполнять волю партии. Молотову и другим участникам антипартийной группы было чуждо всё новое, прогрессивное. Они настолько оторвались от жизни, от практики, что каждый раз подвергали сомнению и встречали в штыки любое новое предложение, полезное для развития народного хозяйства. Это по существу была линия на срыв хозяйственной политики партии, на срыв ускоренного развития нашей экономики. Они считали, что только голая централизация определяет социалистический стиль руководства хозяйством. Зачастую позиция участников антипартийной группы в решении хозяйственных вопросов диктовалась не экономической или технической целесообразностью, а соображениями личного престижа. Они глушили всякую полезную инициативу. Создавались невыносимые условия для работы. Эти действия наносили огромный вред народному хозяйству. На нашем съезде мы говорим об антипартийной группе не потому, что она представляет в настоящее время какую-то силу или опасность для деятельности нашей партии. Наша партия сильна и едина как никогда. Партия единодушна и сплочена вокруг своего ЦК во главе с верным ленинцем Никитой Сергеевичем Хрущёвым (Продолжительные аплодисменты)…» [2.4]

Что в таких случаях говорят? Занавес?!.

И, разумеется, уж никак не мог Вячеслав Михайлович наговорить о Ворошилове такого:

«От Ворошилова, как от наркома обороны, ждали, конечно, большего. Он всей душой хотел, но не смог. Новый подход к делу нужен. Перед Финской войной он был против автоматов: "Где это нам набрать столько пуль, если поставим ППШ? Это же не наберёшься!" А уж надо набираться, хочешь не хочешь. Коли у тебя такой противник, надо иметь не меньше, чем он. Конечно, он отставал. "Мы будем не в состоянии". А Сталин ему: "Как не в состоянии? Другие имеют, почему мы не в состоянии?"»…