Петр Балаев – Жаркое лето 1942-го. Шах и мат Фон Боку от Тимошенко (страница 6)

– А вы кто будете?

– Начдив четыре.

– Так вот что, – сказал Апанасенко, – с сегодняшнего дня вы подчиняетесь в оперативном отношении мне и все распоряжения будете получать от меня лично.

Я пригласил Апанасенко в Штаб дивизии и, когда мы сели за стол, спросил:

– А вы кто будете?

Апанасенко с достоинством ответил, что он является начальником 1-й Ставропольской рабоче-крестьянской кавалерийской дивизии.

– Хорошо, – сказал я. – Если вы, товарищ Апанасенко, человек военный и притом начдив, то, очевидно, должны знать, что подчинение частей или соединений производится старшим начальником. На станции Двойная находится командующий 10-й Красной армией, которому я подчиняюсь непосредственно. Если командарм прикажет мне подчиниться вам в оперативном или в любом отношении, это приказание будет выполнено. А теперь прошу вас информировать меня о вашей дивизии.

Апанасенко сказал мне, что его дивизия состоит из шести кавалерийских полков, объединённых в три бригады, и артдивизиона из трёх пушек. Общая численность дивизии, включая обозы, составляет две тысячи человек.

– Маловато и слабовато, – с улыбкой заметил я.

– Ну что вы, маловато… – обиженно сказал Апанасенко.

– Пожалуй, любая наша бригада будет покрепче всей вашей дивизии.

Я сообщил Апанасенко о составе 4-й дивизии, и после этого он заметно притих, видимо, поняв, что такое соединение ему не подчинить себе» (здесь и далее цитируется по [1.1] – прим. ред.).

Но если Будённого подчинить себе у Иосифа Родионовича не получилось, то Тимошенко он дорогу перебежал. Нет, конечно, там были не карьеристские интриги, просто при формировании Конного Корпуса закономерно Апанасенко стал командиром одной из двух его дивизий – 6-й, хотя комбриг Тимошенко был более подготовленным к этой должности, – он уже прошёл школу Будённого. А Апанасенко ещё страдал болезнью «батьковщины», как её назвал Семён Михайлович, в его подразделении сохранялись традиции «солдатской демократии».

Результат этой «демократии» не заставил себя долго ждать:

«…успешное наступление 4-й дивизии не было поддержано 6-й дивизией. Вместо того чтобы преследовать отступающего противника и закрепляться в занятых пунктах, начдив 6-й Апанасенко приказал дивизии отойти на исходные рубежи. При этом он прислал такое нелепое донесение, что я был вынужден сейчас же выехать в район расположения его дивизии.

Вот выдержки из этого донесения: "Доношу, что в 13 часов противник был сбит и преследовался нашими частями вплоть до Киевка (Ниж. Ведуга). Силы противника до шести полков кавалерии. Главные силы вверенной мне дивизии отошли и расположились: Титовка, Лосевка, Шумейка, Латное… Противник отходит в западном направлении. Необходимо было бы совместно с 4-й кавдивизией в самом непродолжительном времени нанести противнику решительный удар… Прошу сообщить, где 11-я кавдивизия и что сделала 8-я армия у ст. Лиски".

О чём думал Апанасенко, когда писал это донесение, просто трудно понять. Противник отходит в западном направлении, а Апанасенко отводит свою дивизию в противоположную сторону. Части 4-й дивизии, пробиваясь вперед, так нуждаются в поддержке, а Апанасенко, самовольно уведя свои части в тыл на теплые квартиры, философствует, что "необходимо было бы совместно с 4-й кавдивизией в самом непродолжительном времени нанести противнику решительный удар"».

Не зная, что у него делается на флангах дивизии, Апанасенко как командующий фронтом запрашивает: "что сделала 8-я армия".

В штабе 6-й дивизии, в присутствии командиров бригад, я разобрал донесение Апанасенко и объявил, что за нерешительные действия и неумелое руководство частями, за безответственное отношение к поставленной дивизии задаче он отстраняется от командования дивизией и назначается командиром 2-й бригады 6-й дивизии. Вместо Апанасенко начальником 6-й кавалерийской дивизии я назначил С. К. Тимошенко, предупредив его и всех командиров бригад, что впредь каждый командир, нарушивший в какой-либо степени боевой приказ, будет предаваться суду Ревтрибунала» (С. М. Будённый. Пройденный путь).

С этого момента Семён Константинович – командир 6-й будёновской дивизии. 4-й дивизией командовал Ока Иванович Городовиков.

Городовиков и Тимошенко – два самых выдающихся из командиров дивизий будущей Первой конной. Всегда в авангарде, на острие наступления.

Вы знали, что когда-то русский полководец Александр Суворов был кумиром англичан? Сам адмирал Нельсон писал ему восторженные письма, выражаясь современным языком, был его фанатом. В моду у английских дам вошло носить миниатюрные портреты Суворова, английские денди делали себе причёски а-ля Суворов. Вся Англия по нему с ума сходила. Почему? А потому, что русофобия – это такая штука, что как только Россия оказывается в одной коалиции с государством, которое ещё вчера считало русских варварами, так она, эта русофобия, моментально переворачивается в русофилию, даже в русофанатию. Как, впрочем, и германофобия, англофобия, галлофобия…

Англия фанатела от Суворова во времена Итальянского и Швейцарского походов русской армии. Россия находилась в одной коалиции с Великобританией против республиканской Франции. Французские революционные войска на Европу наводили ужас. Можно сказать, что французы все европейские армии гоняли ссаными тряпками. Казалось, спасения от них нет. Но тут является чудо в виде нашего Александра Васильевича. Наш великий полководец к тому времени уже находился в… отставке. Причиной отставки было то, что он открыто выступал против армейских реформ императора Павла. Не совпали они с императором. Дело в том, что суворовское видение армии в корне отличалось от того, какой её хотел видеть не только император, но и вся остальная армейская верхушка. Им не нужны были в армии революционеры, армия Суворова для них была опасна.

«Каждый солдат должен знать свой манёвр» – такое вольнодумство далеко могло завести. Русская же армия копировала прусскую систему, в которой солдат был низведен до состояния бездушного механизма. Это никакое не низкопоклонство перед пруссаками, между прочим, другой армии помещичья феодальная Россия и не могла иметь. В этой армии Суворов – недоразумение. Он не совпал с эпохой.

Бытует мнение, что Александру Васильевичу покровительствовала Екатерина Вторая. Ну да. Только очень стеснительно покровительствовала, генерал-аншефом он стал только в 57 лет. Но и отрицать нельзя, что не будь её заступничества, Суворова сожрали бы с потрохами. Как только на престол взошёл Павел, так сын фельдмаршала Румянцева сразу на ненавидимого им полководца накатал подлый донос. Жизнь Александра Васильевича и его карьера в русской армии куда как непростыми были.

Но деваться русскому императору тоже некуда было, с французами нужно было воевать, а то, что имелось у него в его армии прусского образца – от французов могло только люлей наполучать. Пришлось из ссылки возвращать уже 70-летнего старика. Слава Суворова загремела на всю Европу. Наконец-то нашёлся полководец, который бил страшных французов. С Наполеоном Суворову на поле битвы встретиться не пришлось, а мечта такая у Александра Васильевича была, хотелось померяться с Бонапартом силами.

К чести Наполеона, он признавался в том, что очень многое у Суворова перенял, не скрывал своего уважения, даже восхищения к русскому фельдмаршалу, как к военачальнику.

Наполеону и не повезло, что в русской армии к моменту его вторжения ещё были, хотя уже и немногочисленные, ученики Суворова. Благодаря им французы и были разбиты. Но суворовский дух очень быстро… проветрили. Скоро ничего суворовского в русской армии не осталось. Остались муштра и палки.

Считается, что Суворов был уникальным полководцем, не потерпевшим ни одного поражения. Он бы и оставался уникальным, если бы не Будённый. Семён Михайлович тоже не потерпел ни одного поражения. Отступления 41-го года? У Суворова тоже были отступления, между прочим, но его войска никогда не были разбиты неприятелем. Как и войска Будённого.

Суворов и Будённый – два русских полководца, которые совершили в военном деле революционные перевороты.

В наши дни уже принято к Гражданской войне относиться как к какой-то несерьёзной войне, тем более к полководцам той войны. Ведь сам Сталин на совещании с командным составом по итогам войны с Финляндией говорил что-то такое про командиров времён Гражданской. Правда, там Сталин говорил, что теперь нужно уметь воевать пушками и снарядами, которых раньше было мало, что теперь у нас другая армия, современная, т. е. насыщенная техникой и огневыми средствами, и их нужно использовать в максимальной степени, а не экономить, не более того.

На самом деле шла вполне серьёзная война. Моё отношение к царскому офицерскому корпусу – почти днище. Вызвать во время войны со стороны солдат ненависть к себе – это нужно было ещё суметь додуматься. Так и не смогли осознать, что армия массового призыва с феодальными порядками несовместима.

Но тем не менее эта армия с этими офицерскими кадрами худо-бедно, но германский фронт держала. Основные командные кадры этой армии сражались на стороне белых, нахрапом, размахивая красным флагом, такого противника не возьмёшь.

Есть ещё один распространённый ныне взгляд, касаемый военспецов. Объясняют победу красных тем, что большая часть генеральского и офицерского корпуса перешла на сторону большевиков, их руководству войсками, благодаря тому, что они разрабатывали основные операции, белых удалось одолеть. В 1988 году вышла знаменитая монография советского историка А. Г. Кавтарадзе «Военные специалисты на службе Республики Советов», вот там всё это цифрами доказано. Точь-в-точь, как Л. Д. Троцкий утверждал, который удивил В. И. Ленина, спросившего, сколько военспецов в Красной Армии служит – 30 тысяч. Целая армия! Ленин и удивился. Как Троцкий рассказывал, конечно. Наверно, особенно тому, что под Воронежем войска белых разгромила, чем спасла Республику, армия под командованием унтера. При такой ораве жрущих пайки военспецов.