Петр Балаев – Троцкизм против большевизма. О реставрации капитализма под лозунгами построения коммунизма (страница 4)
Через два года вернулись в Калинин. Там начиналось восстановление города, бабе-Лене предложили поехать на родину. Приехали. На месте их дома – пепелище. Жить негде. Поселили их в наскоро отремонтированном бараке, там отделили комнатушку. Из всей мебели – раскладушка. Она занимала почти всю площадь «квартиры». Спали на ней по очереди двое валетом, остальные – сидя у стенки. Так прожили два года. И работали. Ишачили. И не жаловались на жизнь – вокруг почти все так жили. Дети питались очень плохо, слабенькими были. Школу и двум старшим после пятого класса пришлось бросить, пошли работать на стройку.
Муж погиб на фронте на второй год войны. К 1945 году вернулись сыновья. Оба – почти инвалиды. Больше болели сначала после госпиталей, чем работали. А жили ещё два года в той же клетушке. Только уже их шестеро там было. Потом получили сразу две комнаты – город отстраивался. Жизнь стала налаживаться… Конечно, сыновья в техникумах учиться не продолжили. За войну науку забыли и здоровье было неважное, нужно было из последних сил работать. Дочери – тоже особого образования не получили. Все трое медсёстрами стали.
Это судьба наших с вами русских бабушек, дедушек и наших родителей. Таких семей, с такой судьбой – большинство среди русских. Но они на Сталина никогда бочку не катили. Люди же были не из дурдома, и не выдумывали для себя принадлежности к «народам-предателям», они понимали – война. Виновата война. А не Сталин.
Летом 2011 года я с моим подчинённым, начальником оперативно-розыскного отдела, поехал на рыбалку. Точнее, после нескольких недель запарки на службе мы просто нашли красивое место на реке Медведице Тверской области, поставили палатку, стол, мангал разожгли, ну и удочки в воду обмакнули, конечно. Уехали на сутки в нирвану. И телефоны отключили.
Сидим, «рыбачим». Малосольные огурчики, сало, холодная водочка. Рыбалка удалась. Мимо идёт старичок в тирольской шляпе с фазаньим пером. Лет за 70 старичок, но довольно ещё крепкий. Спросил у нас какую-то ерунду, смотрим, он на сало облизнулся. Пригласили к столу деда, дали сала, налили стопку. Разговорились. Дед немцем оказался. Живёт в Германии, на лето к детям приезжает в гости. Дети из Германии вернулись в Россию делать бизнес и нормально устроились. Торгуют какой-то ерундой немецкой.
Дед подпил и начал молодость свою суровую вспоминать. Как его мальцом с родителями выслали из Поволжья в Тюменскую область. Какой они богатый дом и большое хозяйство бросили. Как им жалко было, что потеряли всё, что трудовыми мозолями заработали. Приехали они в Тюмень, там жили в бараке, тоже много работали и уже к концу войны зажили по-человечески. Немцы же трудолюбивые, не то, что русские. Русские так бедно и жили. И русские учиться не хотели. А у этого немца в семье все высшее образование получили, он сам агрономом стал и на пенсию ушёл с должности директора совхоза. Партийный билет не выбросил и хранит. А если бы не Сталин – то они в Поволжье коммунизм бы построили. А Сталин их страдать заставил.
Мы у него спросили: «Дед, а у тебя кто из родственников на фронте погиб?» Ответил, что Сталин, такой гад, его отца и всех немецких мужиков на фронт не пускал. Потому что считал их предателями. Никто не погиб, конечно.
«Слышь, старый, может тебе и твоим немцам ещё и компенсацию за страдания выплатить? Вали отсюда, и лучше сразу – в фатерлянд» – этим знакомство с жертвой «тирании» Сталина и закончилось…
Знаете, что особенно хорошо умеют делать профессиональные историки? В подавляющем своём числе. Собственно, те, кто этого не умеют делать, нашей исторической «науке» и на фиг не нужны. Это умение – трактовать исторические документы так, что потом массы народа перестают понимать то, что в этих документах написано. Вплоть до того, что воспринимают текст ровно в противоположном смысле тому, который текст содержит.
Так случилось с Декретом о красном терроре, например. Эти махинаторы сумели убедить людей, что красный террор был ответом на белый. Теперь люди, даже читая сам текст Декрета, не могут понять, что он, красный террор, не в ответку прилетел, а был «в целях» (для обеспечения тыла воюющего государства). Никаких «зуб за зуб» в Декрете нет.
И таких документов, которые трактуются историками с ловкостью профессиональных катал, масса. Вот один из них (здесь и далее текст цитат и документов выделен курсивом; текст в документах, выделенный
Интересный Указ. Историки видят в этом документе страшную клевету на советских немцев, недоверие к ним со стороны людоедской власти и репрессии. А что там на самом деле написано? Что историки, исследовавшие «гонения» на немцев забыли указать в своих трактовках?
Начнём с того, кем были эти немцы Поволжья, которых «оклеветали» в том, что они скрывали в своей среде врагов.
М. И. Калинин не был дурачком, который сочинял документы потрясающей глупости, то есть такие, в которых содержались бы факты и утверждения и так известные всему народу. Про Волгу, которая впадает в Каспийское море, он никогда не писал. В те годы советские люди прекрасно знали, что из себя представляли немцы Поволжья, поэтому что-то дополнительно пояснять им не требовалось. Они и так всё поняли. Наши современники почему-то немцев-колхозников образца 1941 года воспринимают примерно как колхозников Рязанской губернии. «Прервалась связь времён».
Кратко разъясню. Катька Великая, одна из самых кровавых в череде всех кровавых Романовых, создала в центре России маленькую Германию, которая аукнулась в 1941 году. Что она сделала? Она пригласила из Германии своих соплеменников, расселила их на плодороднейших землях, на 20 лет, если точно помню, освободила от налогов, освободила от рекрутчины, выдала приличных размеров беспроцентные ссуды. То есть рассадила немчуру на русских землях и поставила рядом живущих русских, крестьян, нёсших значительные тяготы в виде податей, оброков и набора рекрутов в заведомо неравные условия с чужеземцами.
Результат, естественно, получился такой, какой и должен был получиться. В этих условиях немцы стали быстро богатеть, составили особый экономический слой, более богатый, чем окружающее коренное население, и не испытывали необходимости ассимиляции. Зачем немцу учить русский язык, если не он идёт батраком к русскому, а русский к нему? Это соискатель работы должен знать язык работодателя, а не наоборот.
Так эти немцы-колонисты вплоть до начала коллективизации и жили неассимилированными. В их семьях даже русского языка не знали. Свои посёлки, свои кирхи, своя культура. Настоящая маленькая Германия прямо среди России.
И это ещё не всё. Первые колонисты, может, и понимали, почему они стали на новых землях быстро богатеть, а русские оставались в бедности. А вот следующие поколения об этом забыли. Русскую нищету и грязь, связанную с нищетой, объясняли… «рюсский свинья». А своё богатство – наследственным немецким трудолюбием.
Это нужно знать – немецкие колонисты были расистами почти поголовно! Они считали себя среди русских Поволжья высшей расой. Ещё до гитлеров. Понятно, что я не об обрусевших немцах пишу, которые поступали на государственную службу и вынуждены были ассимилироваться. И то, немецкое чванство им тоже присуще было.
Вот эту колонистскую массу «кровавые» большевики ухитрились как-то ещё и уберечь от поголовного уничтожения в Гражданскую войну ненавидевшими их крестьянами. И этого мало, бывшие колонисты практически не подвергались раскулачиванию, эти «справные хозяева» были сведены в колхозы и им позволили свою республику создать.