Петр Балаев – Л.П. Берия и ЦК. Два заговора и «рыцарь» Сталина (страница 3)
Ну и ещё:
Мне очень тяжело подбирать выражения. Я и так грешу в общении с такими «историками» оскорбительными эпитетами.
Спицын мой ровесник. После школы он пошёл учиться не на кибернетика, как Алексей Исаев, а на… Нет, не на историка, если вы об этом подумали, узнав, что он поступил на исторический факультет. Он поступил в пединститут, который сейчас называется МПГУ (Московский педагогический государственный университет). Образования историка у Спицына нет, пусть он про эту свою специальность не выдумывает. В его дипломе написано «преподаватель истории». Вдобавок к этому МПГУ, бывший МГПИ (Московский государственный педагогический институт), готовил кадры учителей истории для общеобразовательных школ. Подготовка кадров для школ и была специализацией педагогических институтов.
Чему его там научили – тоже вопрос интересный. Но люди моего поколения, выпускники советских школ, ещё помнят такую поговорку: «Ума нет – иди в пед». Это по поводу престижности профессии учителя в СССР времён Брежнева. Если Исаев, окончив десять классов советской школы, пошёл учиться в институт на кибернетика, то, извините, господин Спицын, вы по сравнению с ним как выпускник школы выглядите не очень. Почти по пословице. Потому что профессия кибернетика как раз была престижной. Там на факультеты проходной балл для абитуриентов был очень высоким. А вот профессия учителя совсем не котировалась, поэтому она и стала почти исключительно женской. Но я женщин совсем не хочу обидеть. В пединституты не одни дурочки поступали. Кой-какой конкурс там всё-таки был, поэтому из школ туда шли хорошистки и даже отдельные отличницы. Отличницы из тех, которые очень боялись не поступить в другие вузы и потерять год. Всё же в педы конкурс был ниже, чем в университеты.
А вот парни, о! Спицын, ты забыл кое-что из своей прошлой жизни! Дело в том, что педагогическое начальство СССР было крайне озабочено тем, что профессия учителя стала женской. Из женщин, кстати, редко хорошие учителя получаются. Эта профессия настолько трудна, что там с психологическими нагрузками может справиться часто только мужик со стальными нервами. И нормальных мужиков-учителей не хватало в школах катастрофически. Делать эту профессию мужской, то есть ответственной (Да-да, делать ответственной! Не в смысле сохранности жизни и здоровья школьника, а в смысле результата его обучения.) – то есть интересной и нормально оплачиваемой, власти СССР не собирались. Выход нашли такой: негласное распоряжение приёмным комиссиям педагогических институтов не валить на экзаменах парней и ставить им баллы повыше.
Каков был результат? Ожидаемый. Если среди женщин-учителей ещё встречались приличные люди в каждой школе, то среди мужчин-педагогов даже не в каждом крае можно было найти адекватного человека.
Ведь при таких условиях приёма в непрестижный вуз пошли: а) недотёпы, которые никуда больше поступить не могли; б) те, кто прятался от армии, так как боялись не поступить в другие вузы, а условия приёма парней в пединститут давали приличную гарантию отмазки от СА; в) ну и редкие ребята, которые вдруг почувствовали призвание именно к этой профессии.
А Спицын что-то там про кибернетиков… И про то, что его к истории допустили при прежней власти. Не надо из себя избранного изображать, господин Спицын! Ты на училку выучился и училкой работал 25 лет.
Даже не учителем. Потому что ты даже в МГПИ на учителя не выучился.
Ты сам написал про сильную кафедру феодализма, которой в МГУ завидовали. Так вот, в МГУ на историческом факультете готовили по специальности «историк», а не учителей для школ. И в МГУ завидовать кафедре феодализма МГПИ не могли, потому что в МГУ на кафедре феодализма готовили исследователей эпохи феодализма, а у вас – преподавателей по этой эпохе. Понятно?
И заметьте, что эти «историки» даже среди школьных учителей стоят немного особняком. Вот если вы спросите, например, учителя математики, какое у него образование, то он ответит: преподаватель математики. И учитель физики не скажет, что он в пединституте выучился на физика широкого профиля, механика или атомщика. Преподаватель физики. И никак иначе.
Но Спицын утверждает, что его в пединституте выучили именно на историка. Вот потому, что их учили в пединститутах на кого угодно, но только не на преподавателей, они учили школьников так, что теперь бывшие советские школьники читают мои книги и находят в них совершенно неожиданные для них вещи.
Эти горе-преподаватели, получив профильное высшее образование, всю жизнь проработав в школах, так и не поняли ничего в той общеобразовательной системе, которую они называют советской школой.
Не поняли они, что «советская школа», как образовательная система, так и не состоялась. Они сегодня упорно твердят, что советская школа занималась воспитанием человека-творца, а буржуазная – потребителя. Один тупой, как валенок, министр образования ляпнул откровенно бессмысленную фразу о том, что задача школы – воспитывать потребителя, вот они и носятся с этим, как умственно отсталые дети в хороводе вокруг ёлки за пьяным Дедом Морозом.
Если буржуазная школа воспитывала потребителя, а советская – творца, то кто строил небоскрёбы, мосты, дороги, авианосцы у проклятых капиталистов? Советские инженеры-творцы?
В период подготовки книги о троцкизме, которую я планировал писать, но пока отложил в связи с тем, что вопрос о Берии, пожалуй, более актуальный, я выкладывал в блоге отрывки набросков к ней. В том числе и о советской школе. Я пришёл к выводу, что наше образование принципиально ничем не отличалось от буржуазного.
Вы не сможете найти принципиальных отличий между советской школой и существовавшими до революции гимназиями и реальными училищами, за исключением более расширенной учебной программы.
А эта система даёт массу брака в виде большого процента учеников, не усваивающих программу. По моим наблюдениям и наблюдениям моих знакомых, в советской школе полностью усваивали учебную программу примерно 20 процентов учеников. Это среди десятиклассников. Если же принимать во внимание отсев троечников после восьмого класса в ПТУ, тех ребят, которых бессмысленно было дальше учить в общеобразовательной школе, и которым предстояло осваивать только рабочие профессии, то процент ещё ниже.
Примечательно, что на мои статьи в блоге откликалось довольно много учителей, но ни один из них не знал, в чём принципиальное отличие советского (то есть коммунистического) образования от того, что было в школах СССР. В советских пединститутах, оказывается, ничего не давали студентам об этом.
Мы с единомышленниками организовались в небольшое пока общественно-политическое движение имени «Антипартийной группы» 1957 года. У нас есть люди, которые довольно плотно интересуются и школьным образованием, и воспитанием подростков. Начали копаться в этой теме, отталкиваясь от трудов Макаренко, и неожиданно для себя открыли, что Антон Семёнович был единомышленником, можно сказать, даже учеником Надежды Константиновны Крупской.
Именно это и послужило толчком для переоценки личности Лаврентия Павловича Берии, как это ни странно выглядит на первый взгляд. Факты о реальной личности Н. К. Крупской, реальное её положение в сталинской команде привели нас к осознанию того, что почти все современные сталинисты (те историки-публицисты, которые, на первый взгляд, воздают Иосифу Виссарионовичу должное, как великому государственному деятелю) на самом деле являются подлыми фальсификаторами.
Нет, я не имею в виду, что они принизили роль Сталина в становлении и развитии Советского государства. Они поступили подлее. Об их подлости и мотивах этой подлости мы в этой книге и поговорим. А вот тараном для утверждения своей подлой теории они выбрали фигуру Л. П. Берии.
Я начал с того, что читатели мне пишут о том, что в моих книгах они находят много неожиданных вещей. На самом деле я не отношу себя к тем писателям, которые грешат сенсационностью. Я пишу довольно банальные вещи.
Например, о том, что в 1918 году командующий Балтфлотом капитан Щастный больше занимался саботажем, чем реальной работой по переводу кораблей флота из Гельсингфорса в Кронштадт, и решение о переводе принимал не он, а Совнарком. И комиссары Балтфлота почти силой заставили его выполнить это решение.
Сейчас это выглядит неожиданным. Но вы же это в школе проходили! И отличные оценки получали!
Другое дело, что после того, как прохиндеи из Главной военной прокуратуры реабилитировали Щастного, расстрелянного за участие в реальном антисоветском заговоре, а такие моральные уроды, как Н. Стариков, написали, что он наперекор Ленину спас корабли флота, то, что написал Балаев, стало выглядеть неожиданным.
Но знаете, ГВП не только Щастным отметилась, но ещё и признанием того, что в Катыни поляков энкавэдэшники расстреляли (подробно об этом см. в книге «Миф о большом терроре» [1.1, глава 3] – прим. ред.). Вы уж либо все их «реабилитации» признавайте, либо предъявляйте претензии по поводу «неожиданности» не ко мне, а к тем, кто считает Щастного героем.