Петер Хакс – Модель. Зарубежные радиопьесы (страница 67)

2-й  м у з ы к а н т. Русалочки, кто же еще. Невесты ветра.

1-й  м у з ы к а н т. Слушай, хватит сказки рассказывать. Дай-ка мне лучше «ля» еще разок.

3-й  м у з ы к а н т. Такая весна — прямо клад для аптекарей и торговцев плащами. Сколько мы тут получим?

4-й  м у з ы к а н т. Да уж, наверное, все вместе никак не больше, чем фокусник, который только что изволил прибыть.

2-й  м у з ы к а н т. Как это фокусник? Теперь, после отъезда новобрачных?

4-й  м у з ы к а н т. Именно теперь. Настроение-то у гостей киснет.

1-й  м у з ы к а н т. У меня настроение тоже не сахар.

2-й  м у з ы к а н т. У этого фокусника, как я слышал, вещи сами собой могут улетучиваться, а потом глядишь — и они на месте. Если ты как следует его попросишь, он поколдует немножко и доставит тебе сюда невесту. Если тем временем почтенный господин супруг распилил ее на части, он тебе ее склеит и вернет целой и невредимой.

1-й  м у з ы к а н т. Мне? Ты что, с ума сошел?

2-й  м у з ы к а н т. Ты же влюбился в невесту. Думаешь, никто не заметил? Пиликал ей на своей скрипке прямо в ухо, как цыган.

1-й  м у з ы к а н т. Она сама так хотела. Одну и ту же мелодию.

4-й  м у з ы к а н т. О чем вспоминают девушки в день свадьбы, это только богу известно. Выпьем. За твою свадьбу, Жорж.

1-й  м у з ы к а н т. Я не хочу жениться. Я бы хотел выразить все это, положить на музыку.

3-й  м у з ы к а н т. Что?

1-й  м у з ы к а н т. Все, что здесь делается. Беспорядок, и шум, и суматоху. Чахоточную девицу на портрете и твою русалочку, что бродит за окнами.

Слышны шаги и голоса.

2-й  м у з ы к а н т. А… вот и насытившиеся хищники. Придется их немножечко погонять.

Снова настройка инструментов. Голоса, смех, теперь уже совсем близко, потом танцевальная музыка.

С в а д е б н ы й  г о с т ь. Слышите музыку? Сейчас должны быть танцы, но никто не хочет начинать. Возможно, это из-за музыкантов: они, видно, решили позабавиться и совсем нехитрую мелодию нарочно коверкают диссонансами и рвут ритм: то он у них стремительно-бесноватый, то усыпляюще-ленивый. Гости постарше, которые только еще стекаются в зал со своими бокалами в руках, находят, что музыка прямо-таки дьявольская. Матери Бьянки, между прочим, среди них нет. Она стоит со своим братом на веранде, на которую по случаю праздника внесли пару стульев, столик и торшер. На ней красное платье с декольте, но выглядит она усталой и расстроенной.

Та же танцевальная музыка, но теперь в некотором отдалении.

Г е о р г. Иди сюда, Габриэла. Присядь на минутку. Быть матерью невесты — занятие утомительное.

Г а б р и э л а. Я не настоящая свадебная мама. Платье на мне не из серого шелка и без кружева. На голове у меня нет серебряного убора, и я не плачу. Надо бы что-то сделать, Георг.

Г е о р г. Что сделать?

Г а б р и э л а. Чтобы было повеселее.

Г е о р г. В свадьбах нет ничего веселого. Приходит куча ненужных гостей, а нужные подлаживаются к ним и не могут найти верный тон. (Слышен стук ставни.) Что это?

Г а б р и э л а. Ветер.

Г е о р г. Странно. Здесь всегда начинается ветер, когда происходит нечто особенное. На крестины — ветер, на свадьбы и на похороны — ветер. Ненастье, и дождь, и запах фиалок. Даже в декабре.

Г а б р и э л а. Я так не хотела, чтобы они ехали через горы. Дорога скверная. По такой погоде там наверху умереть можно от страха.

Г е о р г. Влюбленные от страха не умирают.

Г а б р и э л а. Бьянка вовсе не влюблена.

Г е о р г. Это ты себе внушила. У каждого поколения свои представления о любви и свои способы ее выражать.

Г а б р и э л а. Ничего я себе не внушала. До последней минуты я была уверена, что она от него сбежит.

Г е о р г. Теперь она уже этого не сделает.

Г а б р и э л а. А почему бы и нет? Выйдет из машины и побежит домой. И вдруг объявится здесь, босая, в разорванном платье.

Г е о р г. Пойдем. Съешь лучше бутерброд. Куда ты?

Г а б р и э л а. Я хочу перегнуться через перила и посмотреть вниз. Когда мы были маленькие, мы всегда так смотрели на гостей, помнишь?

Г е о р г. Еще бы. Помню, как будто это было вчера.

Г а б р и э л а. Мы были не такие, Георг.

Г е о р г. Не такие, как Бьянка?

Г а б р и э л а. Не такие, как вся нынешняя молодежь. Я бы просто умерла, если бы мне не разрешили выйти замуж за Франца.

Г е о р г. Ты думаешь? Я не уверен. А где он, кстати, твой Франц?

Г а б р и э л а. Гуляет в саду. Под дождем. Знаешь, Бьянка даже не хотела со мной попрощаться.

Г е о р г. Я вполне ее понимаю.

Г а б р и э л а. Почему? Потому что я виновата?

Г е о р г. Пожалуйста, успокойся. Виновата — в чем?

Г а б р и э л а (тихо). Буду виновата, если все это плохо кончится. Бьянке надо было бы стать художницей или женщиной, озабоченной своей карьерой. Или садовницей, страстно увлеченной своим ремеслом. Я предлагала ей целый мир и старалась показать его ей как нечто необыкновенное. Ей постоянно приходилось все любить и всем восторгаться. Людьми, вещами, деревьями в саду. И работа у нее должна была быть особенная, и муж — особенный.

Г е о р г. А почему ты уверена, что муж Бьянки…

Г а б р и э л а (резко). Да вовсе я не уверена. Я вообще ни и чем не уверена. Я его не знаю. Я уже и Бьянку не знаю. Она ничего не говорит. Все только о своих платьях и о том, что ей еще может понадобиться. Как-то раз, когда я ее спросила, любит ли она его, она выбежала из комнаты и хлопнула дверью. Как будто все это вообще меня не касается.

Г е о р г. Что ж, может быть, это и впрямь нас не касается.

Танцевальная музыка звучит громче.

С в а д е б н ы й  г о с т ь. Не правда ли, стало шумно? Мать Бьянки еще много о чем хочет рассказать, но я уже не разбираю ее слов. Теперь уже все гости собрались в зале, кто не танцует, просто стоит в сторонке и наблюдает. В столовой остались только двое: старый господин, сидящий перед своей полупустой тарелкой и бокалом, и молоденькая девушка, которая составляет ему компанию неохотно и только из вежливости. Но тот ничего не замечает. Он любопытен и благодушен, как дитя.

Музыка снова звучит приглушенно.

У ч и т е л ь. Теперь, когда мы остались одни, милая девушка, вы мне, если это вас не затруднит, кое-что объясните. Я здесь никого не знаю. Кто все эти люди? Вот вы, например?

А д а. Мое имя — Адель, но все зовут меня просто Ада. Я — подруга невесты. Вот та дама в красном платье — ее мать. Господин, который беседует с матерью Бьянки на лестнице, — ее дядя. А молодежь — это все знакомые, они живут по соседству.

У ч и т е л ь. Покажите мне семью жениха, то есть я имел в виду — мужа.

А д а. Семья жениха? А ее и нет вовсе. Это такие люди, они только едят и пьют, да и то больше от смущения.

У ч и т е л ь. Вы хотите сказать, что и жених?..

А д а. Вот-вот, совершенно верно. У него нет лица. Никто не может запомнить, как его зовут. Если вы о нем спросите, одни вам скажут, что он противный, другие — что он очень хорош собой. Никто не может понять, что в нем Бьянка такого нашла. Конечно, его родственники думают о нас точно так же. Они тоже не могут уразуметь, почему он выбрал именно Бьянку, а ее семья им чужда до противности.

У ч и т е л ь. Мне еще очень интересно было бы узнать, какую профессию…

А д а. А вы и вправду почти ничего не знаете. Кто же вы?

У ч и т е л ь. Я учитель Бьянки. Когда она была в восьмом классе, мы часто шли из школы одной дорогой. Нам было по пути. Она ждала меня у выхода. Я рассказывал ей об Ахилле.

А д а. Об Ахилле?

У ч и т е л ь. И о Гекторе, и об Агамемноне, и о Елене. Бьянка все очень хорошо понимала. Она, правда, бывала иногда несколько рассеянной, но я не думаю, что она вступила в брак, не имея правильного представления о героях Гомера. Она знала причины раздоров в лагере осажденных и маршрут огненной почты Агамемнона.

А д а. А это еще что такое?

У ч и т е л ь. Мы сидели на скамейке в парке, и я рисовал палочкой на песке. Побережье Греции. Тут замок и там замок, тут башня и там башня. Факел, факел, факел. Таким способом передавались в ту пору известия. Скажите, Бьянка еще помнит наизусть шестую песню «Энеиды»?