Петер Хакс – Модель. Зарубежные радиопьесы (страница 44)

Е л е н а. Дорогой Парис, пора бы тебе отказаться жить головой.

П а р и с. Я и пытаюсь это сделать.

Е л е н а. Испытать приключение можно только однажды — или в воображении, или в жизни. Я, как ты мог понять, за то, чтобы это было в жизни.

П а р и с. Я знаю.

Е л е н а. Воспитатели, конечно, не снабдили тебя наставлениями на этот случай?

П а р и с. Снабдили! Эректей сказал: «Испытай партнера и себя самого, прежде чем вступать с ним в связь».

Е л е н а. Но кто говорит о связи? Похищение редко ведет к связи. Вспомни Тезея и Ариадну!

П а р и с. Если речь идет не о связи, то зачем мне тебя похищать?

Е л е н а. Какой ты странный, прямо как женщина. Вспомни, ведь это Тезей бросил Ариадну, а не наоборот.

П а р и с. Я тебя никогда не брошу.

Е л е н а. Вот видишь? Мне кажется, старик Эректей никогда не был в таком положении, как ты.

П а р и с. Конечно, нет. Он был образцовый семьянин.

Е л е н а. Ах, он уже умер?

П а р и с. Его отравила Дорис.

Е л е н а. Кто это — Дорис?

П а р и с. Его вдова.

Е л е н а. Он был, как видно, не из тех, кто живет в согласии со своими поучениями. Если б он предавался пороку, он был бы жив.

П а р и с. О, ты божественна, Елена.

Е л е н а. Я ведь дочь Зевса.

П а р и с. Это еще ничего не значит. У Зевса много дочерей. Но с тобой никто из них не сравнится… Идем, уже стемнело!

Е л е н а. Но если ты колеблешься и сомневаешься, то я не хочу…

П а р и с. Конечно, я сомневаюсь. Но что значат мои сомнения перед возможностью обладать божественной Еленой!

Е л е н а. Удачно сказано, мой друг. Эти слова войдут в историю.

П а р и с. Уж мы позаботимся об этом. А ты не боишься международных осложнений?

Е л е н а. Кто теперь заговорил о действительности?

(Комментирует.) Между тем стемнело. Мы потихоньку вышли, проскользнули мимо слуг и стражи, как вдруг у самой конюшни натолкнулись на Гермиону. Она угощала вином троянцев из свиты Париса. Добрая душа, совершенство мое, Гермиона, ее доброта была, как всегда, неуместной. Все потеряно, подумала я, но тут же решила опередить Менелая и самой во всем признаться Гермионе. Разумеется, Парис не должен был знать всей правды, иначе я разоблачила бы перед ним замысел Менелая. Гермиона повернулась ко мне и удивленно спросила:

Г е р м и о н а. А что ты здесь делаешь, мама?

Е л е н а. Спасаюсь бегством, Гермиона.

Г е р м и о н а (с ужасом). Спасаешься бегством? От кого? И куда ты бежишь?

Е л е н а. От кого? Ах, слишком долго объяснять, Гермиона. А куда, я и сама еще толком не знаю. Куда-нибудь, где нас никто не отыщет.

Г е р м и о н а. Нас?

Е л е н а. Меня — и принца Париса.

Г е р м и о н а. Мама! Ты просто… Я этого ожидала!

Е л е н а. Вот и чудесно. Тогда ты ничему не удивишься. Запомни, Гермиона: кто и что бы ни говорил, — это я уговорила принца бежать!

Г е р м и о н а. В этом ты могла бы и не уверять меня, мама.

Е л е н а. Тем лучше. Тогда мой побег лишь подтвердит твои представления обо мне. Прощай, моя милая Гермиона!

Г е р м и о н а. Мама! Ты с ума сошла!

Е л е н а (комментирует). Тут произошло неожиданное: Парис вскочил на свою лошадь, подхватил меня, посадил перед собой и крикнул Гермионе:

П а р и с. Не верьте вашей матушке, принцесса! Это я склонил ее к бегству. Так и передайте отцу! И бежим мы не туда, где нас никто не отыщет, а в Трою.

Е л е н а. И он пустил свою лошадь галопом, поскакав со мной прочь, а его слуги бросились вслед за нами, как будто только и ждали этого момента.

(Во время скачки.) Милый Парис, твое рыцарство делает тебе честь. Но, к сожалению, сейчас оно было неуместным.

П а р и с. «Рыцарство всегда уместно».

Е л е н а. Ах, оставь изречения своих воспитателей. Сейчас нам не до них. Ты же знаешь…

П а р и с. Но подумай сама, Елена, не могу же я допустить, чтобы тебя обвиняли в похищении!

Е л е н а. Увидишь, Парис, как печально это кончится — для вас всех! Правда, я еще надеюсь, что на самом деле ты не собираешься отвезти меня в Трою.

П а р и с. Разумеется, собираюсь.

Е л е н а. Умоляю тебя, Парис!..

П а р и с. Будет видно, Елена…

Е л е н а (комментирует). Мы скакали в непроглядной ночи, момент был явно неподходящий для уговоров. А потом, я не сомневалась, что в дороге еще успею добиться своего. Кроме Менелая, ни один мужчина мне еще ни в чем не отказывал, почему же Парис должен быть исключением? Но поездка по морю была такой захватывающей, что я совсем забыла о цели нашего путешествия.

Какое гладкое море — как зеркало!

П а р и с. Красивое сравнение.

Е л е н а. Но не мое собственное. Я его от кого-то слышала.

П а р и с. Вы, греки, любите изысканные выражения.

Е л е н а. Ты полагаешь? А по-моему, все мужчины выражаются одинаково, а женщины — и вовсе никак.

П а р и с. Ты не очень-то любишь людей.

Е л е н а. Любовь к людям — привилегия юности, милый Парис. У зрелых людей она встречается редко. И то лишь у тех, кто и сам не ведает, что ей подвержен. Кроме того, я люблю тебя — этого тебе должно быть достаточно.

П а р и с. Этого мне достаточно, Елена.

Е л е н а. А еще я люблю море. Никогда не думала, что поездка по морю — такое наслаждение!

П а р и с. Разве ты никогда не ездила по морю?

Е л е н а. Ездила. (Вспоминает.) В Аттику. Туда с Тезеем, обратно с Гермесом. Но я была слишком молода тогда, чтобы обращать внимание на море.

П а р и с. Рад, что могу доставить тебе такое удовольствие.

Е л е н а. Всем влюбленным нужно обязательно ездить по морю.

П а р и с. Они часто так и поступают. Морские прогулки укрепляют любовь.

Е л е н а. Этому тебя тоже научили твои воспитатели?

П а р и с. Конечно.