Песах Амнуэль – "Млечный Путь, Xxi век", No 3 (40), 2022 (страница 52)
На балконе дворца, откуда мы накануне наблюдали блестящий смотр Армии, стояли князь и несколько членов его семьи в окружении государственных министров. Среди последних я узнал зловещее лицо монсеньора Тере. Площадь и прилегающие улицы были забиты людьми. Все взгляды были направлены вверх, к воздушному шару, который все еще парил над дворцом, единственный спокойный объект на бурной сцене.
Как только лицо Тита показалось над корзиной, толпа бросилась к брашпилю с намерением намотать веревку и вернуть воздушный шар. Но Тит так размахивал длинным охотничьим ножом, что не оставалось никаких сомнений в его цели освободить воздушный шар, если будет предпринята какая-либо попытка стащить его вниз. До сих пор Тит был хозяином положения.
Враг все еще не решил, каким курсом следовать; высокопоставленные лица на балконе были заняты серьезными разговорами. На площади, прямо под балконом, я заметил консула в центре. группы американцев. С некоторым трудом я протиснулся к соотечественникам. Шум толпы привлек мое внимание к воздушному шару. Тит делал какие-то движения двумя маленькими красными флажками. Я достал два похожих флажка из-под моего жилета. Так была установлена ??связь между двумя подразделениями армии США.
Часы Дуомо пробили девять.
"Спросите, отменен ли указ", - просигналил Тит.
Я перевел сообщение консулу, который задал вопрос балкону громким голосом и в самых одобренных терминах дипломатии. Монсеньор Тере, выступая от имени правительства Монако, ответил насмешкой:
- Эдикт не отменен. Его положения, касающиеся ареста американцев, обнаруженных на наших территориях, будут введены в действие ровно через час.
Этот ответ был передан Титу.
"Объявить Монако на осадном положении!", - был его быстрый ответ.
Холодная дерзость этого заявления произвела видимый эффект на население. Какой таинственной силой обладал этот человек в небе, разговаривавший флажками и спокойно бросавший вызов князю с армией и флотом?
Тере сохранил присутствие духа.
- Пусть перережут веревку! - крикнул он. - Тогда ветер сдует этого наглого американского негодяя в Италию. Мы избавимся от него ценой воздушного шарика.
Люди снова рванулись к веревке, и сотня ножей была готова вонзиться. выполняя работу. Но Тере, который неотрывно смотрел вверх, побледнел, как смерть, и ухватиться за балюстраду в поисках поддержки.
- Баста! Баста! - воскликнул он. - Не перерезайте эту веревку, если вам дороги ваши жизни! Принцесса на воздушном шаре!
Действительно, круглое красное лицо принцессы было видно над плетением корзины. Вой удивления и ужаса поднялся из толпы. Кучка американцев ответила радостными возгласами.
- Тит выиграл игру! - сказал консул.
Но волнение монсеньора Тере было еще больше, чем оправдано обстоятельствами. Вид принцессы в корзине шара, казалось, сводил его с ума. Он рвал на себе волосы, грозил шару обоими кулаками и вопил, будто ожидал, что мадам услышит.
- Ах, Флорестина, неверная! Я так и подозревал. Монстр вероломства! Cuor' miol Несчастная, несчастная женщина!
- Я тоже это подозревал, -- сказал консул вполголоса. - У дипломатов глаза везде. Посмотрите на Тере! Какой скандал!
Князь смотрел на проявления ревнивого безумия Тере с недоверием. Затем он вызвал Де Мюсли и дал ему команду, которую внизу не слышали. Двое солдат вывели монсеньора Тере с балкона.
- Епископ арестован! - закричала толпа, в изумлении от неожиданного происшествия.
- Итак, сударь, - сказал принц, обращаясь к консулу Грину, - каковы ваши требования? Кажется, каким-то необъяснимым образом вам удалось похитить нашу сестру. Какой выкуп требуете от нас?
После сигнала Тита Грин сообщил об ультиматуме:
Отмена указа, восстановление американских граждан в равенстве с подданными самой привилегированной нации, возобновление игры в покер, собственная гарантия принца выплаты всех долгов, причитающихся американским гражданам, и возмещение в размере десяти тысяч франков на военные расходы и тревоги.
На балконе шел долгий совет. Наконец принц покачал головой, будто в ответ на доводы, призванные разубедить его от какого-то устоявшегося плана действий. Шевалье Воливер шагнул вперед и сказал:
"Его Светлейшее и Христианнейшее Высочество колебался между естественной привязанностью, которую он питает к своей сестре, мадам принцессе, и его долгом по отношению к своим подданным. Борьба подошла к концу. Как ни горько он сожалеет о результате своего решения, он чувствует, что должен поставить интересы людей Монако выше семейных уз. Он жертвует Ее Высочеством ради долга. Указ вступит в силу в десять часов. Он прикажет перерезать веревку, и воздушный шар будет пущен по воле ветра.
- Это дипломатический способ сказать, что он рад избавиться от глупой и беспокойной старушки, - заметил я Грину после того, как сообщил об этой речи Титу.
Но консул и остальные американцы потеряли всякую надежду и впали в уныние. Они чувствовали, что главнокомандующий разыграл свою последнюю карту и проиграл. Не то, что Тит. Он энергично и быстро замахал флажками, а затем вытянул над сетью веревок вокруг корзины руку, в которой держал большую жестяную канистру, блестевшую в солнечных лучах.
Эффект от этого простого действия был изумителен. Явление парализовало руки тех, кто собирался перерезать веревку и вызвало ужас у группы на балконе. В толпе началась паника, и люди стали разбегаться в разные стороны. Крик ужаса вырвался из тысячи глоток. В шуме и сумятице можно было различить только одно слово:
- Динамит!
Жители Монако знали из рассказов самого Тита, каким ужасно сильнодействующим, даже в малых количествах, был этот агент разрушения. Теперь они чувствовали, что неизвестное количество ужасной, таинственной субстанции было подвешено, так сказать, на волоске над их головами и домами. Князь побледнел, предчувствуя, что сейчас может произойти.
- Он говорит, - завопил я во весь голос, - что если его условия не примут через три минуты и без дальнейших переговоров, он уронит банку и разнесет ваше княжество вдребезги.
Через две минуты мир был восстановлен.
Война закончилась. Обеспеченный самыми убедительными гарантиями от правления Карла III, полководец-победитель позволил стянуть себя с небес. Все еще держа ужасную канистру в одной руке, другой он галантно помог своей пленнице выбраться из корзины воздушного шара и вывел ее на балкон дворца.
- Светлейшее Высочество, - сказал он, почтительно вручая принцессу Флорестину на попечение ее августейшего брата, - я сожалею, что военная необходимость заставила меня взять в плен Мадам Принцессу, которая сегодня рано утром была за границей с миссией милосердия.
Принц молча поклонился. Глаза принцессы были устремлены на пол.
- И, светлое высочество, -- продолжал Тит, -- умоляю вас поверить, что я не стал бы рисковать драгоценной жизнью столь возвышенной дамы, посадив ее рядом с опасно большим количеством динамита.
С этими словами он перебросил банку через балюстраду. Он, как пустая погремушка, упала на тротуар.
Эссе
Андрей Буровский
Памяти Андрея Балабухи
О мертвых - или хорошо, или правду.
Смерть отняла у меня еще одного близкого человека: Андрея Дмитриевича Балабуху. До чего же я не люблю старую гадину с косой...
Не много было Андрею - меньше 75. Возраст смертный? Да... но живут и намного дольше. Он неправильно сделал, что умер. Умер во многом потому, что решил: его эпоха прошла, он больше не нужен на Земле.
Насчет эпохи - в какой-то степени верно. В начале XIX века, под грохот ротационных машин, началась эпоха литературоцентризма. Старая, но правдивая байка: когда грузчики в порту Нью-Йорка кричат матросам парохода, пришедшего из Лондона: "Ну и что случилось с крошкой Доррис"?! Телеграфа еще нет, и телефона тоже еще нет. А романы читают уже сотни тысяч людей. Продолжение романа Диккенса уже прочитали в Англии, пока не прочитали в Америке. Так что же случилось с Крошкой Доррис?!
Эпоха литературоцентризма закончилась при тихом гудении мониторов. Вранье, что стали меньше читать, что литература больше не нужна. Читают, и молодежь вовсю читает - только чаще не писателей, а блогеров. Издаются прекрасные книги - но уже тиражом не миллион, а тысяча экземпляров. Дорогие, как инкунабулы XVII столетия, и для того же контингента - для "элиты". Все остальные - пожалуйте в интернет, там дешево. Там писатели топами ходят.
Мы не раз обсуждали это с Андреем: нет, в обозримом будущем не будет тиражей популярных книг в десятки, в сотни тысяч экземпляров.
Когда меняются правила игры, к ним можно приспособиться. Андрей Балабуха относился к числу людей, которых хочется назвать "сверхспециализированными". Полностью на "своем" он был только в качестве писателя. Профессионального писателя.
Любившие его печально качают головой: Андрей очень хотел стать моряком. Он происходил из семьи, где старший сын всегда шел в морские офицеры. Балабуха гордился принадлежностью к старому дворянскому роду, традициями семьи. Многие считают трагедией, что он не стал морским офицером. Ведь хотел! Ведь пытался поступать в морское училище - и не прошел "по здоровью"!
Скажу больше - и сделайся он морским офицером - не долго бы Андрей Дмитриевич им оставался. Потому что на уровне чуть ли не физиологии, не мог он быть офицером - ни морским, ни вообще каким угодно. Он органически не умел подчиняться любому внешнему управлению. Не способен был стать частью никакого коллектива и никакой общественной машины.