Песах Амнуэль – "Млечный Путь, Xxi век", No 3 (40), 2022 (страница 54)
Но всеми частичками своего "я", каждой клеточкой своего мозга Андрей Дмитриевич принадлежал России. Балабуха нес в себе нравы и ценности мира, которого больше нет - традиционной культуры русских европейцев. Той культуры, что сложилась в эпоху Карамзина и дожила до середины ХХ столетия. Культуры профессорских кабинетов, долгих бесед об отвлеченном, вдумчивого всматривания в природу, знания родословных, почти религиозного почитания книги.
Входили в эту культуру и многие уютные, чисто бытовые черты: культ друзей, культ еды, культ домашних животных. Сделал за окном кормушку и приваживал воробьев. Кот Бегемот - черный британец - пугал воробьев, и Балабуха вел с котом воспитательные беседы. Ему хотелось и чтобы воробьи не боялись, и чтобы Бегемот был доволен.
- Будь в доме капитаном! - говорил он жене. - А я буду боцманом!
И был. До смешного раздражался, если не находил на привычном мете ложки или стакана. Всегда кормил и поил вошедших в дом, независимо от материального благосостояния. Он любил то, чем занимался всю жизнь...
Конечно, привлекали к Балабухе и его личные качества: он был очень хорошим человеком. Добрым, отзывчивым. Вечно кому-то помогал.
Очень надежен, если переживаешь какие-то трудные минуты. Был эпизод, когда, влетев в очередную идиотскую "историю", я хотел положить где-то документы и часть своих книг: в моем доме жил очень опасный человек. Балабуха помог, не задавая лишних вопросов.
Он был очень жизнерадостным: эмоционально воспринимал все, происходившее в течении жизни. Под шкапами с книгами, в окружении Истории и Литературы, в ореоле известности сидел человек, страстно ругавший марксистов и упоенно изучавший историю.
Занятия науками и искусствами часто делает мужчин... немножко дамами. Вечно они носятся с тем, кто к ним как относится, все хотят, чтобы все их любили, буквально купаются в личных отношениях. Так вот - Балабуха жил и умер мужчиной. Во всех смыслах.
Миролюбивый и доброжелательный, он мог быть очень опасен. В деле я его ни разу не видел, но кое-что слышать довелось - причем от людей, много что видевших, прошедших "горячие точки". Уважительно посмеиваясь, они рассказывали, что Балабуха в минуту опасности вовсе не празднует труса. Что трость в его руке - почти как шпага.
Отношения с дамами? Человек, от которого просто "пахло" мужскими качествами и надежностью. Человек, от которого исходил явственный аромат элиты. Элиты родовой, наследственной - он не мог не привлекать внимания.
Всегда элегантный и хорошо одетый, вежливый и интересный, Балабуха легко покорял сердца и души слабого пола. Пока была потребность - активно пользовался этим. Выбрав Татьяну, остановился. Хотя вообще то скорее Татьяна его выбрала. Впрочем, эту историю пусть она сама и рассказывает, я лишь констатирую факт - биография Балабухи была очень мужской и в этом смысле.
Мои романы Балабуха воспринимал... пожалуй, так: с одобрительным юмором. Веселился - но ему было приятно, что друга любят, что у него и здесь все хорошо. Он считал естественным, что, оставшись один, мужчина не уходит в монастырь. Но при этом как минимум в двух случаях относился к моим дамам настороженно... и в обоих случаях оказался очень прав.
Продолжением личных качеств стало особое положение Балабухи в литературном мирке. Он был носителем высочайшей профессиональной культуры. Мало того, что знал все. Буквально ВСЕ! Мне доводилось называть ему обрывки каких-то сюжетов - сам не помнил, откуда это взял. А Балабуха помнил. Он мгновенно говорил, из какой книги этот сюжет, этот герой, эта коллизия. Откуда взято, кто написал произведение, когда.
Балабуха безошибочно определял, относится ли написанное к научной фантастике, научно-литературному жанру или к художественно-научному. До встречи с Балабухой я и понятия не имел, что такие различия вообще существуют.
Последний классик советской фантастики, он лично знал Пухова, Бритикова, Войскунского, Казанцева, Можейко, Варшавского. У него было свое мнение об Яне Ларри и Иване Ефремове, с которым он обменивался письмами. Он прекрасно знал биографии Конан-Дойля и Жюля Верна, классиков американской фантастики.
Кто в России знает, что Жюль Верн - непревзойденный мастер слова? Что он - автор песни "Марсовые", ставшей народной песней французских моряков парусного флота?
Веллер подал, как великое открытие - Сильвер был вовсе не судовой кок! На судне Флинта он был главой абордажной команды! Это перевод неверен, в представлении не одного поколения россиян Сильвер так коком и остался... И получилось в лучшем случае непонятно: сам капитан Флинт боялся скромного кока...
Когда я сказал об этом Андрею - именно как об открытии Веллера - он только пожал плечами: да кто ж этого не знает? Он-то - знал, и давно.
Андрей Дмитриевич очень точно показывал, что в произведении хорошо, а что - не очень. Какую линию сюжета стоит развить, а что лучше вообще опустить.
Он был потрясающим стилистом. Порой наши корявые строки вызывали у него почти физические мучения...
- Хочешь, покажу как?!
- Давай!
...За полчаса из страницы остается два абзаца, и автор пребывает в недоумении - это же так просто! Почему он сам не додумался?!
Балабуха любил вовлекать в литературный процесс, любил помогать и учить. Причем у него получалось! Ему нравилось, когда и у других получалось тоже. Как искренне он поздравлял каждого из нас с новой книгой!
Стоит посмотреть, как и что писал Балабуха о коллегах. Лучше всего читать об этом в книге, где собраны рецензии, предисловия и послесловия Балабухи к произведениям множества коллег{6}. Все у него ну прямо такие гениальные! Вдохновившись, хватаешься читать этих "гениев"... с недоумением откладываешь книгу, а потом пристаешь к Балабухе - ну чего ты их так расписал. Однажды Балабуха долго рассказывал, как трудно шел имярек к литературному труду, как полезно ему помогать. В другой раз огрызнулся:
- Тебе жалко!?
...Ему нравилось поддерживать и хвалить. Он старался видеть хорошее там, где его было маловато.
Недостатки тоже были.
Один из них - Балабуха терпеть не мог дураков. Не только клинических, которые тоже не сами выбрали родиться людьми с природной нехваткой ума... Он не любил, не уважал даже людей, не способных понять какие-то сложные вещи. Ограниченных.
- Он же не виноват!
Андрей Дмитриевич соглашался, что не виноват, но все равно не любил.
Особенно же не любил, не уважал тех, кто не способен или не хочет учиться. Горячо поддержал тезис: "Не стыдно не знать; стыдно не хотеть знать". Огорчился, что это слова Горького - многопочтенный Алексей Максимович входил в число немногих писателей, которых Балабуха воспринимал очень кисло. Узнал, что мой прадед называл Горького не иначе, чем "босяк", - очень обрадовался.
Высоко оценил рассуждение Тургенева: "Тебя вывихнули с детства? Так тебе уже 35! Пойди и ввихни себя обратно".
Балабуха не признавал слабаков, которые не хотят себя "ввихивать" туда, куда им надо или хочется. Не без его влияния я сформулировал: не умеешь писать книги? Подумаешь! Я, когда родился, даже ходить не умел!
Этому рассуждению Балабуха тоже веселился.
Был он сноб интеллектуальный, и не только. Познакомились мы с ним, когда ученик Андрея Дмитриевича нашел меня и передал его просьбу - позвонить. Встретились в кафе Союза писателей. Андрей Дмитриевич наговорил кучу комплиментов, позвал в свою секцию в Союзе...
Рассказываю, что зашел в один Союз... посмотрел на самовлюбленную до идиотизма морду главы... Не захотел. Зашел в другой - справа от главы Союза висит икона, слева - портрет Путина. Не... в Союз русского народа мне тоже не надо.
Андрей Дмитриевич очень веселился и заверял - у него все не так. И сказал правду! Секция фантастики в Союзе писателей Санкт-Петербурга была для Балабухи и домом, и семьей, и любимым родовым имением - всем сразу. Эту секцию он любовно, жизнерадостно обустраивал много лет. В ней было хорошо, душевно, а каждое выступление Балабухи превращалось в представление - увлекательное и веселое.
Балабуха был тем, кого психологи называют "неформальными лидерами". Умные начальники таких и продвигают - будучи "в системе", они легко организуют других, а в оппозиции - опасны. Балабуха мог бы быть прекрасным главой всего Союза, но не стремился к этому. Слухи ходили, но свидетельствую - не стремился. Зачем ему лишняя докука? И, к тому же, зачем куда-то лезть? Будет нужен - сами позовут.
Андрей Балабуха был гуру - тем, к кому шли и учиться, и шлифовать профессионализм, и за информацией, и за духовным учительством. Он показывал пример и ставил планку. Вольно или невольно, множество людей примеряли эту планку на себя: дотягиваешь или нет.
Рассказывать о Балабухе можно почти бесконечно. Умер рано, вызывая невольный протест: ну, куда ж ты ушел?! Зачем нас бросил?! Без тебя нам будет много хуже... Утешает одно: судьба Андрея Дмитриевича Балабухи стала дорогой в бессмертие.
Наука на просторах Интернета
Шимон Давиденко
Пришельцы идут!
Продолжаем публикацию наиболее интересных статей из журнала Science Life и интернетовского архива научных публикаций ArXiv.
Каков шанс, что на нас нападут инопланетяне?
На этот вопрос попробовал ответить Альберто Кабаллеро, докторант в Университете Виго в Испании. он занимается международными конфликтами. Это направление исследований вдохновило Кабаллеро на проведение мысленного эксперимента. Он задал вопрос: если в космосе есть другие цивилизации и если их склонность к вторжению к своим соседям соответствует склонности людей к развязыванию войн, сколько агрессивных инопланетян может быть в Млечном Пути? Об этом он написал статью, которую разместил в архиве научных препринтов arXiv.