Песах Амнуэль – "Млечный Путь, Xxi век", No 1 (38), 2022 (страница 49)
Отношения Генриха IV с церковью обострялись и по личным причинам. Как уже упоминалось, в раннем детстве он стал инструментом политических интересов своего отца, женившего его в пятилетнем возрасте на Берте Савойской. Став королем, Генрих IV всячески пытался добиться расторжения брака с нелюбимой женой. Свои доводы в пользу развода он обосновывал очень обстоятельно, говоря, что:
"Он не может своей жене ничего поставить в вину, чтобы этот развод оправдать, но в то же время он более не в состоянии жить в этом браке. Он просит поэтому её согласиться освободить его от оков под недобрыми звёздами заключённого союза, их развод принять с терпением и открыть путь к более счастливым бракам в будущем и для неё, и для него. А чтобы никто не мог укорить его жену при заключении нового брака в том, что она не девственна, то он клянётся в том, что она сейчас такова же, как и при заключении брака, незапятнанная и с ненарушенной девственностью" [18].
Все старания императора были впустую. Папа Александр II не разрешил развода. Идеалом средневекового аскета было стремление к девственной жизни. Брак рассматривался как неполноценное состояние - законный выход мужской похоти; женщины, в свою очередь, должны были стыдиться самой мысли, что они женщины. При преобладании такой идеологии трудно в принципе было представить себе возможность счастливого союза равных партнеров. По мнению церкви, каждый, кто сделал свой выбор вступить в брак, должен был терпеть, страдать и молча нести свое бремя.
Может быть, для человека, рожденного под другими звездами, императив жить без любви было бы терпимым. Но если верить документам, Генрих IV родился под знаком Скорпиона и стихии Воды. Для таких людей именно сфера чувств является важнейшей жизненной целью. В этом плане Генрих IV родился в недобрый для него век, более всего ценивший земные материальные аспекты жизни. В его глазах родители совершили над ним насилие и преподали ему урок нелюбви. Прибегая к метафоре Достоевского, тоже рожденного в Скорпионе, он чувствовал себя "униженным и оскорбленным". С тех пор жизнь Генриха IV продолжала сопровождаться чередой болезненных унижений. Кульминацией этого травматического опыта стало его легендарное хождение на Каноссу в 1077 году.
Серьезный полувековой конфликт между императором и церковью начался, когда на папский престол в 1073 году взошел Григорий VII. Как уже упоминалось, этот папа видел себя абсолютным и единоличным наместником бога на Земле. Он был уверен, что именно ему принадлежала прерогатива назначать и смещать епископов. Не так полагал Генрих IV, в глазах которого право облачать епископов (инвеститура) было монополией помазанников божьих, то есть королей. Обе стороны ни на йоту не уступали друг другу и пошли на лобовое столкновение, когда в 1076 году Григорий VII совершил неслыханно дерзкий по тем временам акт, отлучив Генриха IV от церкви.
Генрих IV понимал, что отлучение, сопровождавшееся тем, что папа освобождал всех его вассалов от клятвы верности императору, могло стоить ему трона. Положение становилось критическим, и он вынужден был пойти на уступки. Григорию VII этого показалось мало, и не удовлетворяясь политическими соглашениями, он потребовал закрепить их символическим актом прошения прощения королем. Папа потребовал от Генриха IV прийти к нему в замок Каноссы, где он гостил в то время у маркграфини тосканской, Матильды. И не просто прийти, а прийти по холоду пешком, без свиты, без охраны и без королевских регалий. Вместе с женой король должен был три дня поститься, не принимая никакой пищи. Три дня, с 25 по 28 января 1077 года, королевская чета простояла на коленях босиком в ледяном холоде под стенами Каноссы, чтобы дождаться папской аудиенции. Примирение с церковью стало до боли унизительным уроком для императора. Он не забыл и не простил. Это преувеличение власти отозвалось папе бумерангом в конце жизни, когда перед его глазами рушилось все, что он с таким трудом выстраивал.
Не забыла о таком нещадном унижении и германская история. 800 лет спустя эти события стимулировали объявленную рейхсканцлером Германии Отто фон Бисмарком борьбу за установление государственного контроля над Римско-католической церковью. В ходе этой борьбы, которая в 1873 году стала называться "культуркампф", Бисмарк заверял соотечественников: "Мы не отправимся в Каноссу - ни телом, ни духом!"
Возвращаясь к Генриху IV, очевидно, что подобное унижение оставило очередной глубокий след в его и без того израненной душе. Сказывалось это, в первую очередь, на его личной жизни. Несмотря на то, что Берта пыталась завоевать его любовь или хотя бы симпатию, он не смог ответить на её чувства. По свидетельству саксонского хрониста Бруно Мерзебургского, Берта была настолько ненавистна Генриху IV, что "он её после свадьбы никогда - без вынужденных обстоятельств - не видел, так как он и саму свадьбу справлял не по собственному хотению".
Безысходность, злость и ненависть настолько возобладали в душе Генриха IV, что помыслы о "счастливом браке" уступили место ненасытной похоти. По словам Бруно Мерзебургского, "одновременно он (Генрих IV) имел двух или трёх любовниц, но и этим он был недоволен. Если он слышал, что у кого-либо есть молодая и красивая дочь или жена, приказывал он доставить её ему даже путём насилия".
Очевидно, что, как и у Григория VII, эмоциональный аспект личности Генриха IV оставался недоразвитым или подавленным. Говоря о внутренней противоречивости его характера, современники короля поражались, как порой проявляя милость к бедным и терпимость к иноверцам, он в то же время был человеком жестоким, вероломным, грубым и распутным.
До каких пределов огрубела душа Генриха IV, говорит эпизод, найденный российским историком Н. М. Карамзиным в одной из хроник того века. Речь шла о гипертрофированной ревнивости императора и его желании быть уверенным, что никто не смел посягать на его собственность. Так как жена, по его понятиям входила в круг собственности, то и посягать на неё никто права не имел: император требовал абсолютной преданности от жен и от вассалов. Следует добавить, что Генрих IV был женат дважды. После того, как Берта умерла, когда ему было 37 лет, он женился во второй раз. Его второй женой и императрицей Священной Римской империи стала в 1089 году дочь киевского князя Всеволода Ярославовича, Евпраксия (1069/ 1072- 1109). К тому времени она приняла католичество, звалась Адельгейдой или Агнесой и была юной вдовой маркграфа Генриха Штадена. Об их шокирующих взаимоотношениях свидетельствовал отрывок из летописи, который по мнению Карамзина, относился к Евпраксии, но по мнению некоторых других историков, говорил о первой жене императора:
"Желая испытать целомудрие Агнесы, Генрих велел одному барону искать её любви. Она не хотела слушать прелестника; наконец докуками его выведенная из терпения, назначила ему время и место для тайного свидания. Вместо барона явился сам император, ночью, в потемках, и вместо любовницы встретил дюжину слуг, одетых в женское платье, которые, исполняя приказ императрицы, высекли его без милосердия, как оскорбителя её чести. В мнимом бароне узнав своего мужа, Агнесса сказала: 'Для чего шел ты к законной супруге в виде прелюбодея?' Раздраженный Генрих, считая себя обманутым, казнил барона, а целомудренную Агнессу обругал с гнусной жестокостью: нагую показал молодым людям, велев им также раздеться".
Мало того, что Генрих IV не получил радости от своих браков, его сыновья тоже не стали ему утешением. Единственный ребенок Генриха IV и Евпраксии умер при рождении. Старший сын Берты, Генрих, умер, не прожив и месяца. Второй её сын, Конрад, восстал против отца и умер в 27 лет. Третий сын, Генрих V, также пошел против отца, победил его, вынудил бежать из Германии и закончить жизнь в изгнании. Впоследствии Генрих V остался бездетным и стал последним представителем Салической династии.
Показательно, что Генрих IV, которого отец заставил жениться против его воли, сам надругался над чувствами самых близким ему людей. Так, в "Штаденских анналах" упоминалось, что ревность императора не знала границ: "Конрад, сын Генриха от первого брака, восстал против своего отца по следующей причине. Король Генрих возненавидел королеву Адельгейду, свою жену, да так, что ненависть была еще сильнее, чем страсть, с которой он ее прежде любил. Он подверг ее заключению, и с его позволения многие совершали над ней насилие. Как говорят, он впал в такое безумие, что даже упомянутого сына убеждал войти к ней. Так как тот отказывался осквернить ложе отца, король, уговаривая его, принялся утверждать, будто он не его сын, а одного герцога, на которого названный Конрад был чрезвычайно похож лицом".
Ни Конрад, ни Евпраксия не могли долго сносить подобные унижения. Символично, что Евпраксии удалось при помощи Матильды бежать в тот же замок Каноссы, где ранее Генриху было нанесено позорное унижение. Впоследствии на церковном соборе в Констанце (1094) и на синоде в Пьяченце (1095) Евпраксия свидетельствовала против Генриха IV, обвинив его в принуждении к супружеским изменам, к сожительству с его сыном Конрадом, в оргиях и сатанизме. Жалобы Евпраксии были признаны справедливыми, а её брак с императором недействительным. Папа Урбан II в очередной раз предал Генриха анафеме, на сей раз за "безбожные и вовеки неслыханные дела, совершенные над собственной законной женой". После этого развода Евпраксия вернулась на родину, приняла постриг и закончила жизнь в монастыре. А что касается императора, по иронии судьбы, церковь, отказавшаяся расторгнуть его первый брак, подвергла Генриха IV еще одному унижению, удовлетворив требование его второй жены о разводе.